Той, что действительно имеет значение.
Но даже это не могло прогнать мрачные мысли. Она была слишком нацелена на результат, слишком стремилась всегда быть лучшей и не могла отпустить мысль о том, что первое расследование, за которое она отвечала, провалилось. Что там сказала Урсула? Что Торкель тоже терпел неудачи, просто лучше умел это скрывать. Судя даже по тому немногому, что она видела в интернете, скрыть это будет совершенно невозможно. Она уже собралась прекратить жалеть себя и начать собирать вещи, когда Билли подошёл и протянул ей чашку кофе. Он подтянул стул, сел и ободряюще положил руку ей на плечо.
«Отпусти».
«Ты же меня знаешь».
«Ладно, но серьёзно — как долго ты собираешься работать на этой должности, если считаешь это провалом?»
Ванья встретила его открытый и ясный взгляд — в нём читались только поддержка и забота. Прежде чем его вынудили покинуть бригаду, Торкель неоднократно говорил, что хотел бы, чтобы она его заменила, и она давно этого хотела. Как долго она продержится на этой работе — она не знала, наверное, впереди будут и лучшие, и значительно худшие дни, полагала она, но сейчас она была убеждена, что сможет справиться с чем угодно, пока рядом Билли. Если не считать Аманду и Джонатана, он был самым важным человеком в её жизни прямо сейчас. Она устало положила голову ему на плечо.
«Мы могли бы справиться лучше, только и всего».
«Мы раскрыли дело меньше чем за неделю».
«Да, но они погибли…»
«Это был их выбор. Идиотская штука в духе Бонни и Клайда. История с Боткиным — это было глупо и ненужно, но это моя вина, можешь обвинять меня».
«Соблазнительно…» — сказала она и улыбнулась ему. «Но моя команда — моя ответственность».
«Ты слишком строга к себе», — констатировал он и встал.
Это было правдой. Она и сама это знала. Все знали. Но знать и что-то с этим делать — две совершенно разные вещи.
«Так и будешь сидеть, или мне собрать твои вещи?» — спросил Билли, кивнув на её стол. Ванья посмотрела на него — трудно было поверить, что они пережили один и тот же ужасно длинный день. В каком-то смысле она ожидала бы, что смерть Боткина ударит по нему сильнее. Это была смерть, которую они могли предотвратить. Но тут она вспомнила о способности Билли двигаться дальше и оставлять подобные трагические события позади. Дважды ему приходилось убивать при исполнении служебных обязанностей, и оба раза он справился очень хорошо — конечно, его это задело, но он принял профессиональную помощь и не позволил этому взять верх, как легко могло бы случиться. Сейчас он казался не просто более или менее невозмутимым — в нём словно был избыток энергии.
«Ты что, на чём-то сидишь?» — спросила она в шутку.
«В отличие от тебя, я считаю, что мы проделали довольно хорошую работу, и мне правда не терпится вернуться домой».
«Мне тоже», — сказала Ванья, встала и дружески хлопнула его по плечу.
«Ты просто замечательный, ты в курсе?»
«Да, я невероятно замечательный».
===
Билли и Урсула держали оборону.
Ванья только что вышла из офиса за Амандой. С тех пор как они вернулись в Стокгольм, она старалась и забирать, и отводить Аманду — при горячей поддержке и Билли, и Урсулы. Невозможно было цепляться за ощущение поражения, которое всё ещё давило на неё, когда рядом искрящаяся радостью и любопытством трёхлетка, требующая всего её внимания. Это были четыре тяжёлых дня. Русмари Фредрикссон, начальница Национального оперативного отдела, НОА, которому подчинялась выездная бригада, потребовала и отчёты, и объяснения — факты, подтверждающие, что они не могли действовать иначе, что дело никак не могло закончиться по-другому. Ради себя самой, полагал Билли. Русмари была больше политиком, чем полицейским, — всегда готова взять на себя часть заслуг за успех, но никогда не готова нести ответственность за возможные неудачи или ошибки. Ванья справилась как могла, но её сравнивали с предшественниками, и последние дни она находилась в огромной тени Торкеля. Так что было только хорошо, что она проводила как можно больше времени с семьёй.
Дети и семья. Скоро и у него самого всё это будет.
Когда он вошёл в их квартиру в Васастане, ему показалось, что Мю стала вдвое больше за ту неделю, что его не было. Она обняла его, поцеловала, и невозможно было не заметить, как она обрадовалась, увидев его снова. А через несколько лет двое детей будут подбегать с радостным криком «Папа!», когда он придёт домой.
Таким мужчиной он должен был стать.
Такой жизнью он должен был жить.
Они поужинали поздно — для неё это был уже второй ужин. Она могла поглощать что угодно, в любое время и в любых количествах. Словно близнецы были каким-то образом подключены напрямую к чему-то выше желудка. Хотя они созванивались каждый день, пока его не было, им всё ещё было о чём поговорить. Они обходили стороной вопрос о том, где рожать. Убрав после ужина, они легли в постель. Не занимались любовью — просто лежали, обнявшись. Его рука на её животе, и время от времени он чувствовал, как там толкается. Это делало его абсолютно счастливым. Они продолжили говорить о деле. Мю не могла отпустить мысли о Юлии и Расмусе, хотела узнать о них больше. Он рассказал то, что знал.