«Жутко и трагично», — подытожила она, когда он закончил.
«Им грозили суровые сроки, — сказал он. — Пожизненное, вероятно, без определённого срока. Так что они предпочли умереть, лишь бы не разлучиться».
Мю повернулась, чтобы видеть его лицо.
«Ты сейчас романтизируешь двойное самоубийство?»
«Нет… или, может быть, немного. Есть что-то особенное в любви настолько сильной, что ты скорее умрёшь, чем потеряешь её».
«Может быть…»
«Я не знаю, что бы я делал без тебя».
«В данном контексте это звучит немного жутковато», — сказала она и улыбнулась ему.
«Это неуклюжий способ сказать, что я люблю тебя», — сказал он.
«Я тоже тебя люблю».
Змея молчала, близнецы толкались, Мю любила его.
Новая жизнь.
Лёгкий стук в стеклянную дверь открытого офисного пространства вернул Билли в реальность. Он обернулся и увидел Рогера Ханссона в сопровождении незнакомой темноволосой женщины. Они направлялись к нему. Он повернулся к Урсуле, которая, заметив гостей, коротко закатила глаза.
«Ну, здравствуйте-здравствуйте, дорогая выездная бригада!» — громко провозгласил Ханссон. Он всегда был очень шумным и неизменно вёл себя так, будто знал всех несколько лучше, чем это было на самом деле. У Билли была теория, что это объяснялось тем, что Ханссон неоднократно подавал к ним заявление.
«Привет, Ханссон, что привело тебя на два этажа вверх?»
«Вы знакомы с Леной?» — спросил Ханссон вместо ответа.
«Нет. Привет, Билли. А вон там — Урсула», — сказал Билли и кивнул в сторону Урсулы, которая подняла руку в знак приветствия из-за стола.
«Лена Густестам, — представилась женщина рядом с Ханссоном. — Я перешла в отдел по особо тяжким преступлениям против личности пару недель назад».
«Чем можем помочь?» — спросил Билли.
«Это насчёт Дженнифер Хольмгрен, помните её?»
Билли пришлось приложить усилия, чтобы сохранить выражение лица. Дженнифер Хольмгрен. Имя, которое он давно не слышал и надеялся никогда больше не услышать. У них был короткий роман, он случайно убил её в пьяном состоянии, потратил много времени и сил, чтобы всё выглядело так, будто она утонула во время одиночного погружения во Франции.
Это сработало. По крайней мере, до сих пор. Или нет?
Ему нужно было узнать больше, хотя он боялся худшего.
«Дженнифер, да, из Сигтуны. Она некоторое время работала у нас».
«Нашли её тело, и дело попало к нам», — сказал Ханссон.
«Во Франции?» — спросил Билли, поскольку именно там, по его расчётам, должны были найти тело. Он увидел, как Ханссон покачал головой.
«В Эркене, озеро под Норртелье. Её нашёл там дайвер-любитель».
«Её утопили, причём довольно профессионально, так что мы исходим из того, что она была убита», — добавила Густестам. Билли молча кивнул, надеясь, что его молчание выглядит как шок и потрясение. Мысленно он перебирал всё, что делал тем летним утром и на следующий день. Более четырёх лет в воде, и он применил все свои знания о вещественных доказательствах, когда обращался с телом и обыскивал её квартиру, так что улик, указывающих на него, быть не должно. Но это ещё предстояло выяснить. Ханссон был компетентен, но довольно ленив, а вот его новая коллега казалась цепкой и сообразительной. Потенциально опасная комбинация.
«Господи, какой ужас», — сказала Урсула и подошла к ним.
«Да, кошмар, — присоединился Билли, и ему удалось выглядеть более опечаленным. — Я её очень любил, мы довольно много общались вне работы».
«Мы разговаривали с её отцом, — сказала Густестам. — Он сказал, что вы помогли ему обнаружить, что некоторые её обновления в социальных сетях были подделаны».
Мысли вихрем неслись в его голове. Из всех тел, которые он спрятал, тело Дженнифер было тем, которое легче всего связать с ним. Нельзя было допустить ни одной ошибки. Нужно быть честным, говорить правду, насколько это вообще возможно, быть вовлечённым следователем и коллегой. В лучшем случае это приблизит его к расследованию, и он сможет лучше контролировать его ход. Может быть, ему стоило даже предложить свою помощь, раз уж у бригады сейчас не слишком много работы.
«Верно, — сказал он. — Конни считал, что что-то не сходится, и он был прав. Было возбуждено предварительное расследование, Торкеля спросили, не поможем ли мы, но больше я ничего об этом не слышал».