«Оно зашло в тупик, — сказала Густестам. — Ни тела, ни подозреваемого, не за что зацепиться. Но теперь мы возобновили расследование».
«У нас к тебе несколько вопросов, если есть время», — сказал Ханссон.
«О чём?»
«В основном о том, можно ли ещё что-то извлечь из тех поддельных фотографий. Нам, честно говоря, больше особо не за что зацепиться».
«Конечно, пойдём туда», — сказал Билли и указал на переговорную, которую в отделе все называли просто Комнатой. Он не хотел вести этот разговор при Урсуле.
Вообще-то он не хотел вести его вовсе.
Но такой возможности больше не существовало.
Сон вернулся.
Как он и знал, что вернётся.
Неумолимый, безжалостный.
Он стоял там, на пляже, на второй день Рождества, с Амандой на руках и смотрел в глаза своей мёртвой дочери, видел в них ненависть, горе и чувство предательства, когда она обвиняла его в том, что он заменил её.
Одну-единственную ночь он смог спать спокойно. В тот вечер, когда Урсула вернулась из Карлсхамна и заночевала у него. Они поздно поужинали вместе, он расспрашивал о расследовании, но больше всего его интересовало, как у Ваньи дела, как она себя чувствует. Он узнал всё. По пересказу Урсулы он понял, что это было дело, которое могло бы его заинтересовать. Мотив, движущие силы, динамика между двумя преступниками, соотношение сил. Мог ли он предотвратить их самоубийство? Скорее всего, нет. Многое указывало на то, что его всё равно не было бы наверху, на скале в лесу, но если бы… возможно. Не то, о чём он собирался строить теории перед Ваньей. Она тяжело это переживала, воспринимала как поражение — так ему сказали. Он не звонил, не давал о себе знать, не хотел навязываться. По словам Урсулы, она проводила дома с Амандой столько времени, сколько позволяла работа.
После ужина они легли в постель, спали в объятиях друг друга, и, к его великому удивлению, она разбудила его после девяти утра на следующий день. Но это было исключением — уже на следующую ночь сон вернулся.
Такой же неумолимый, такой же безжалостный.
С небольшой, но существенной разницей.
Побродив по квартире и выйдя на прогулку, пытаясь выбросить мысли из головы, он позвонил Урсуле и спросил, есть ли у неё время и желание пообедать с ним.
Были. Где встретимся? У него была идея.
Он видел, как она удивилась, когда поняла, куда они направляются.
«Ты бывала здесь раньше?» — спросил он, когда она припарковала машину.
«Нет, а ты?»
«Один раз. Тим, клиент или пациент, или как это сейчас называется, затащил меня сюда».
Они вышли из машины и направились к зелёному волнистому монументу. Себастиан нёс пакет с сэндвичами и кофе из «Эспрессо Хауса». Жалел ли он? Он прислушался к себе и решил, что нет. Ему нужно было открыться, разобраться с некоторыми вещами. Принять решения о будущем. Единственным человеком, с которым он мог и хотел это сделать, была Урсула.
«Здесь красиво», — сказала она, когда они вошли между валами, к центру.
«Да».
Было зеленее, чем всего пару недель назад, ему показалось. Определённо больше цветов. И у памятного камня со всеми именами тоже. Урсула наклонилась и присмотрелась к нему.
«Сабина и Лили тоже здесь?»
«Не знаю. Сабина, может быть, а Лили не была шведкой. Понятия не имею, честно говоря».
Урсула взяла его за руку. Он позволил ей это, хотя считал, что так должны делать только маленькие дети, чтобы не потеряться. Несколько минут они стояли так. Молча. Себастиан был совершенно уверен, что Урсула ждала от него какой-то инициативы. Это он предложил приехать сюда.
Мемориал жертвам цунами. Его территория.
Он подошёл и сел на ту же скамейку, где сидел с Тимом. Достал еду из пакета. Бри и салями — ему, хумус — ей. Два капучино. Они ели молча. Себастиан осмотрелся. Свет, цветы, камни, люди. Пора начать. Покончить с этим.
«Раньше мне снилась Сабина, — сказал он, нарушив уютное молчание между ними. — Каждую ночь, один и тот же сон. Мы купались на пляже. Я держал её, когда пришла волна, — так же, как в действительности. Нельзя было отпускать. Я просыпался с рукой, сжатой так крепко, что её сводило судорогой».
Краткая версия, но достаточно ясная картина. Урсула подвинулась ближе и положила руку ему на колено. Базовый курс утешения и сочувствия. Физический контакт и присутствие.
«Потом это прекратилось. После Уппсалы, когда мы с тобой начали встречаться, когда родилась Аманда. Просто исчезло».
«Наверное, это хорошо».
«Оно вернулось. Почти так же».