— Скорее зовите реаниматоров, он, кажется, жив.
К счастью, ранение оказалось несерьезным, точнее, раны почти совсем не было, и Фэллер быстро оправлялся после перенесенного потрясения, хотя забинтованная голова все еще болела с правой стороны после знакомства с пулей. Часто посещая его в клинике, Павловски вкратце как мог объяснил ему ситуацию. Разумом потерпевший вроде бы и понял, что с ним произошло, однако выражение его лица в минуты задумчивости не оставляло сомнений в том, что полностью свыкнуться с мыслью о таком невообразимом кульбите судьбы он был еще не в состоянии.
Ему не хотелось верить, что он заброшен на два столетия вперед, что это не сговор, не обман, но приметы нового были слишком очевидны. Еще можно было бы чем-то объяснить необычные детали интерьера палаты, среди которых имелись, к примеру, очень плавные закругления вместо привычных прямых углов или совершенно замечательная кровать, очень удобная и мягкая, но вида необыкновенного, равно как и стол со стульями. Допустим, это дизайнерские штучки, но как быть с тем, что еда появляется в специальном отсеке прямо на глазах, как будто из ничего. Последний представлял собой небольшую, достаточную как раз для размещения подноса со столовыми приборами нишу в стене, имеющую такие же сглаженные, как и у комнаты, углы. Изнутри она была отделана гладким материалом, напоминающим пластик. Фэллер ощупал ее внутренность и не нашел ни единого стыка или зазора, так что это был не лифт, как он сначала надеялся.
В оконных проемах не было стекол, но если пытаться высунуть голову наружу, то упираешься во что-то невидимое, совершенно прозрачное и упругое, не дающее к тому же малейших бликов. Сбоку была кнопка с прозрачной поверхностью, при нажатии на которую изменялся символ, видневшийся внутри нее. Всего Фэллер насчитал три символа, но высунуться в окно смог только при одном. Потом ему объяснили, что затягивающее окно силовое поле в одном случае сплошное, а в другом имеет сетчатую структуру, чтобы преграждать путь комарам и мухам, но пропускать воздух.
Как-то во время совместной прогулки с Павловски по уютным аллеям в парке клиники Фэллер поинтересовался, почему именно ему выпало такое испытание. Профессор слегка пожал плечами:
— Молодой человек, радуйтесь, что вы живы. Мы сами многого не можем объяснить. Но Дуга времени упорно приводила наблюдателей к вам, и в результате проведенного мониторинга стало ясно, что никакие тривиальные силы не помешают вашему телу остаться в кабинете. А это полностью противоречит сохранившимся архивным сведениям о вашем таинственном исчезновении. На основе нашего опыта допустить такое мы не могли.
— Но какая разница, осталось бы мое тело или нет, что бы это могло изменить? — возразил Фэллер.
— О, кто знает… А вдруг суицид оказался бы неудачным? Может быть, вы плохо приложили пистолет к голове. Вы могли бы выжить, оправиться и в конце концов поквитаться с вашим обидчиком, вновь стать гегемоном в своей сфере. Может быть, вся тогдашняя экономика завертелась бы вокруг вас. Но это противоречило бы тому, что уже случилось, — ведь вы бесследно исчезли…
Фэллер морщил лоб под повязкой, стараясь переварить услышанное.
— Значит, вы украли у меня будущее? — сделал он вывод.
— Вы как будто забываете, что стреляли себе в голову, — возразил Павловски. — А такие поступки редко хорошо кончаются. Напротив, мы подарили вам будущее, причем в прямом смысле слова. Правда, это вовсе не планировалось, мы намеревались всего лишь забрать ваш труп. Так что благодарите Бога…
— Но, профессор, если бы я действительно погиб и труп остался бы в кабинете, чем бы вас это не устроило?
Павловски на мгновение задумался, потом даже рассмеялся:
— Видите ли, Стив, разница между необъяснимым исчезновением и наличием мертвеца все-таки имеется. Первое всегда оставляет какую-то надежду. А второе могло, скажем, вызвать в ком-то некие чувства: у ваших друзей — жажду мести, восстановления справедливости, посмертного спасения вашего доброго имени, у недругов — ощущение полной безопасности и развязанных рук. Так что ситуация в любом случае развивалась бы по-другому, и в конце концов это могло бы привести неизвестно к каким противоречиям. Мы не могли не вмешаться.
Он посоветовал Фэллеру посетить музей при Институте Хроноскопии и Охраны Истории, который находился рядом с клиникой. Фэллер, чтобы как-то убить время, однажды переоделся из больничной одежды в непривычного покроя, но очень удобный костюм, висевший в стенном шкафу его палаты, и отправился на небольшую прогулку. Комплекс зданий института, включающий клинику и музей, а также многочисленные коттеджи сотрудников, располагался в уединенном месте. С одной стороны оно охватывалось, как подковой, густым хвойным лесом, с другой — была открытая местность, выходящая к берегу океана, синяя полоска которого виднелась вдали между постройками, деревьями и декоративными кустами. Вся эта территория вдоль, поперек и наискосок была исчерчена пешеходными дорожками. По одной из них и направился Фэллер.