— Но если нет всего этого, как вы сказали, то где люди работают, как они зарабатывают себе на жизнь? — не веря своим ушам, спросил бывший финансовый магнат.
— Вы до сих пор не поняли? Если нет финансово-банковской системы, то что? Вот-вот, вижу по вашему испуганному лицу, начинаете догадываться! Нет денег, черт побери! Де-нег! — по слогам произнес он в округлившиеся от ужаса глаза Фэллера, очень довольный произведенным эффектом.
Фэллер был уничтожен. Теперь он по-новому смотрел на чудо-ниши, нескончаемую смену гравимобилей, спуск яхты на воду, стремительную покупку (а на самом деле, выходит, вовсе не покупку, а получение даром, хоть и по очереди) билетов в кассах на спектакли или на межпланетные рейсы. Да, он что-то предчувствовал, и его опасения оправдались.
Минуту царило молчание. Потом он выдавил из себя вопрос:
— Значит, у вас все общее?
Павловски рассмеялся.
— Ну что вы, далеко не все! Вот одежда на мне — лично моя, гравимобиль этот, — хлопнул он по панели перед собой, — сейчас лично мой…
— А те, что мы раньше оставили, — чьи они теперь? — прервал его Фэллер.
— Чьи-нибудь, а случайно какой-то из них снова может стать моим. Но послушайте дальше, дом мой — это мое жилище, и никто не заблудится и не забредет в него непрошеным гостем. Могу взять незанятую яхту или спустить на воду новую — она будет моей, пока я не брошу ее. Все общее — это для бедняков, а у нас всего хватает на всех. Парадоксально, но для нищего общества — а такими были все до нашего — приемлемо и прямо противоположное всеобщему обобществлению — хождение денег. По-настоящему богатое общество не нуждается ни в обобществлении чего бы то ни было, ни, наоборот, в частном накоплении капитала.
— Но ведь каждому захочется вытянуть из своего унисина как можно больше всякого добра. Не захлебнетесь ли вы в океане вещей? — спросил Фэллер.
— У вас устаревшие взгляды, — возразил Павловски. — Берут то, что действительно необходимо. Ну зачем я буду, например, синтезировать три порции обеда, когда мы сейчас вернемся домой, вместо нужных нам двух? Чтобы ломать себе голову, что с одной из них делать, куда девать? Или превращать жилище в вещевой склад? Поймите, когда осознаешь, что в любую минуту можешь удовлетворить любую свою прихоть, ведешь себя совсем по-другому. Проблема не в том, чтобы получить то или иное, а в том, как избавиться от ненужных вещей. Что у нас действительно общее, так это энергосистема. И каждый может зачерпнуть из этого котла свою порцию супа.
— Не боитесь, что какой-нибудь бездельник черпнет гораздо больше, чем вы? — ехидно поинтересовался Фэллер.
— Все равно на всех хватит! — убежденно качнул головой профессор. — К тому же тот, кто черпнет слишком много, рискует быть просто погребенным под грудой вещей. Кому это нужно? Поверьте, структура нашего общества настолько сбалансирована и устойчива, что сама поддерживает свое существование. У вас еще будет возможность в этом убедиться.
Фэллер на секунду задумался, но затем недоуменно произнес:
— Хоть убейте, не могу понять: если у вас нет денег, то что заставляло санитарку в клинике ухаживать за мной, когда я еще не вставал с постели? Ведь довольно противная работа, — тут он выразительно поморщился, — а делай она ее или нет, и так и так получит из своего унисина все, что пожелает.
Павловски раскипятился:
— Это долг, Стивен, понимаете, долг! Вы, с вашим примитивным мышлением, — подлинный сын своего ущербного времени. Культ денег затмил в вас и ваших современниках все другие побудительные мотивы человеческого поведения, превратил вас в роботов, запрограммированных только на погоню за золотым тельцом, в какой бы деятельности это ни выражалось. Только теперь люди освободились от этого кошмара, вернули себе человеческий облик.
Но я вам отвечу, только начну издалека, чтобы до вас дошло. Даже волки в стае заботятся о своих волчатах, чтобы продолжить свой вид. Они кормят их, учат охотиться, устраивать себе логовище. Неужели люди глупее диких зверей? В принципе каждый мог бы заниматься только своими детьми, однако для того чтобы вырастить полноценного человека, нужно владеть очень многими специальностями! Наверное, это невозможно. Вот люди и договариваются: у тебя склонность к педагогике — будешь учить своих детей и моих; а у меня склонность к медицине — я пойду в педиатры и буду лечить своих детей и твоих; а кто-то третий будет сочинять для нас стихи или музыку, либо составлять программы для унисинов, либо рассчитывать туристические трассы на Луну и Марс — за то, что ты учишь, а я лечу его детей. Нет ничего проще…