Согласно подписанному им контракту, через «Супер-Шик» должна была идти якобы парфюмерия известнейших французских фирм. Между тем поставляемый из Турции товар — «шанель № 5» — можно было брызгать только на шинель прапорщика в далеком захолустном гарнизоне.
Если первый товар со свистом ушел, минуя склад, и помог в этом его новый партнер по бизнесу, коммерческий директор Сергей Иванович Кайман, то вот уже третий день от него не было ни духу ни слуху. А жена спокойна. За грибами, мол, поехал, мог заблудиться.
На душе было тревожно.
По совету Каймана Кизяков выставил гарантом возврата нового кредита в два миллиона долларов отремонтированное офисное здание. Второй раз и в другом банке.
Прибыль в два миллиона долларов должна была остаться на фирме. Ее как раз хватало на погашение кредита. Между тем обеспечение кредита и трехэтажный особнячок тянули никак не меньше чем на тридцать миллионов. Умопомрачительный рост цен на недвижимость сделал возврат залога бумажными деньгами неинтересным банку. То ли дело съесть особнячок. Вместо бумажных двух миллионов поиметь тридцать недвижимостью. Нет ли именно здесь чьего-то скрытого интереса? Не наносит ли кто руками налоговой инспекции удар исподтишка?
То, чего Кизяков боялся больше всего, кажется, случилось.
Вдруг начались проблемы. Кизякову это совершенно не понравилось. То звериное чувство осторожности, что выручало его все эти годы, пока он занимался бизнесом, подсказывало ему, что Кайман, новый сотрудник, не зря скрылся. Перекидывать мосток между внезапной налоговой проверкой и его исчезновением, пожалуй, было рановато. Может, это случайное совпадение. А вот то, что начался возврат «шанели», предназначенной для шинели, его сильно обеспокоило. Или зацепили его случайно и он оказался мелкой сошкой в чужой игре, или это кредиторы начали душить его по всем правилам.
Позвонил заведующий складом Алехин, сказал, что вернули тысячу флаконов, и спросил, что делать.
— Принимай обратно! — приказал Кизяков.
Слухи в любой сфере разлетаются быстро, особенно в торговом деле. Пресекать их надо в зародыше. Кизяков решил держать удар. Ничего, пробьемся, стал успокаивать он себя, еще не из таких ситуаций выпутывались. Впереди в туннеле брезжил едва заметный, слабый огонек.
Глава 5
Елизавета шерстила кассу и банк и делала закладки там, где не хватало разрешительной директорской подписи. Она позвонила и спросила Кизякова, когда можно будет зайти.
— Константин Мясоедов подпишет! — сказал он. — Я уезжаю по делам!
И вот уже через полчаса Мясоедов со всеми удобствами расположился в кабинете с дамами и ставил на кассовых документах свою размашистую подпись.
По привычке, Эдит сидела вполоборота, закинув ногу на ногу. Пробежав по ногам Эдит плотоядно-затяжным взглядом, Мясоедов отвесил ей незамысловатый комплимент:
— Жаль, что я не троглодит, жаль, с тобою дружен, съел тебя бы я, Эдит, только так на ужин!
— Домашняя пища надоела, на сладенькое потянуло? — насмешливо спросил его вожделенный объект. Эдит так искусно повернулась в кресле, что подол юбки переместился на верхние этажи, обнажив поразительно красивые ноги.
— А что, разве я не имею права? — вопросом на вопрос ответил невольный воздыхатель.
— Представь, имеешь! Если захочешь! — насмешливо ответила Эдит.
У Кости Мясоедова моментально сел голос. На Елизавету, занятую своим делом, они, похоже, совершенно не обращали внимания.
— Ты не шутишь? — с хрипотцой в голосе спросил он.
— А когда я с тобой шутила?
— И я могу к тебе в гости прийти?
Эдит откровенно насмехалась над собеседником.
— Можешь, милый! Если получишь дома разрешение!
— А как же?.. — хотел спросить Костя Мясоедов и внезапно осекся.
— Тебя это пугает?.. А меня никак!.. Я снова вольная птица!
Легковесный треп моментально прекратился. Заявление Эдит не на шутку взволновало Мясоедова. Он мгновенно вспотел, наглые глазки, до этого упорно сверлившие пухлые коленки собеседницы, шкодливо забегали и неожиданно стали скромными.
— Испугался? — со смехом спросила Эдит. — Успокойся, я шучу! Проверяла я тебя, героя! Давай лучше вот о чем подумаем… Ты директором стать не хочешь?
— Я… а?
Елизавета низко нагнула голову. Смех разбирал ее. Эдит как хотела, так и измывалась над бедным заместителем директора. Вопрос застал Костю Мясоедова врасплох. Он замялся:
— Давно тебя любя, клянусь, Эдит, он слишком много из себя, конечно, мнит… Но…
Эдит резко оборвала его и расхохоталась ему прямо в лицо: