— Вы сегодня смотритесь лучше, чем вчера! — ронял он ей непритязательный комплимент.
Полина смеялась:
— Как же я могу сегодня смотреться лучше, чем вчера, если я на один день стала старше?
— Э-э-э! — не соглашался Федя, пробегая маслянистыми глазами по ее сухощавой фигуре. — При виде вас в душе моей вчера тлел огонек, а нынче огонь кидает в жар, сбивает просто с ног.
Он смешливо припадал на одно колено.
Какой женщине не льстит, что на нее обращают внимание. Пусть даже какой-то охранник. Если дежурство было не Федино, она молча сдавала и брала пропуск. У нее даже условный рефлекс выработался. Так, она была сильно раздосадована, если одновременно с нею еще кто-нибудь поднимался в будку к охранникам, когда дежурил Федя.
Но сейчас ей было не до любезностей. Непонятное тревожное чувство пронизало все ее тело. Хотя, если здраво рассудить, особых причин для тревоги не было. Подумаешь, дверцы автомобиля открыты, а его самого нет. Вот и Федя, уколотый необоснованно-беспочвенной ревностью, постарался ее успокоить:
— Да найдется он сейчас. Никуда не денется.
— Ты так думаешь?
— Может, в лифте застрял муженек ваш?
Она отрицательно покачала головой:
— Спрашивала. Он сначала машину закрыл бы, а потом в лифт пошел. А тут такое впечатление, что все бросил и сломя голову куда-то помчался.
Федя искоса бросил выразительно-недоуменный взгляд на свою, как он считал, хорошую знакомую. Вот и пойми этих баб. А такой уравновешенной казалась. Психует непонятно из-за чего. Хотя… Федя мысленно усмехнулся. Муже-некто домой недавно вернулся, а до этого непонятно где его носило, вот и бесится баба. Почитай, год, как жила одна. Как-то обмолвилась, что он в длительной командировке.
Нет, милая, не проведешь насчет командировки. Чай, знаем все про вас. Федя всех дам-с в доме, достойных внимания, по полочкам разложил. Эта — фирмачка. Три машины за год сменила. Вот сейчас ездит на новой «Тойоте». Ему про нее директриса ТСЖ (товарищества собственников жилья), в чьем ведении находился этот дом, рассказала: «Денег на себя не жалеет. Чуть ли не каждый день в новом наряде. За год их больше ста сменила!» — «Деньги позволяют, почему не одеваться каждый день в новое?» — не понял тогда женскую логику Федя. «Но это же перебор!» — возмутилась директриса.
Вот и теперь у Полины Ивановны случился перебор. Она предложила Феде позвонить в милицию.
— А что мы скажем? — спросил он.
— Муж пропал!
Охранник мысленно чертыхнулся. Приключений ему на одно место не хватало. Вслух он заявил:
— Милиция не приедет!
— Почему? — спросила Полина.
Охранник раздраженно ответил:
— Она по решению суда сбежавших алиментщиков не хочет искать, а тут ищи здорового мужика запросто так. Может, он за пивом отлучился. Может, этажом не доехал, зашел по пути к кому-нибудь. Жизнь есть жизнь! Ничего исключать нельзя.
Намек был нехорошего свойства, с душком, попахивал именно тем, о чем она недавно думала.
— Что же мне делать?
У ворот нетерпеливо просигналил подъехавший очередной автомобиль.
— Подождешь! — Федя помахал рукой водителю, давая понять, что видит его, и повернулся к Полине Ивановне: — Милиция приезжает только в одном случае, если что-то случилось, напали, например, человек ранен или пропал, а в машине кровь. А у нас ни того, ни другого. Не приедут они! — поставил он окончательную точку в разговоре.
Охраннику почему-то было неприятно видеть, как волнуется по пустякам, практически беспричинно, чужая жена. Муж исчез. Шел домой и не дошел. Да если бы о нем его жена хотя бы половину такого беспокойства проявила, он бы ее на руках оставшуюся жизнь носил. А правда, куда этот кобе-лино мог запропаститься? Охранник других мужей, одевая в собственный кафтан, по-иному не называл.
У ворот еще раз посигналили.
— Ну иду, иду. Можно подумать, живот у тебя схватило. Две минуты потерпеть нельзя. Ишь, нетерпеливый какой. Не на пожар спешишь. Все равно придешь сейчас домой, завалишься на диван и будешь весь вечер пялиться с умным видом в телевизор. Знаю я вас! Я много чего знаю, но никому ничего не скажу.
Глава 2
Рабочий день в офисе фирмы «Супер-Шик» начал отсчет первого часа нового дня недели, когда в кабинет, на двери которого висела табличка «Бухгалтерия», вошел генеральный директор Роман Кизяков.
— Доброе утро! Если его можно назвать добрым, — поздоровался он с сидящей в кабинете молодой девицей.