— Василий Иванович! Старший лейтенант! — Он прищелкнул каблуками.
Елизавета чуть не прыснула от смеха. Тон был такой, как будто вошел генерал. Участковый стал деловито докладывать:
— Ивановна! — обратился он по отчеству к хозяйке. — Я поднял все свои связи и напал на след вашего мужа Романа.
— Он живой? — сразу спросила Эдит.
— Где он? — нетерпеливо воскликнула хозяйка.
Участковый шельмовато вильнул глазами:
— Как утверждает охранник, он на «Бентли» уехал с этой миллионершей.
Лиза заметила, как переглянулись Эдит и Костя Мясоедов. Кизякова Полина об этой версии им ничего не сказала.
— С какой миллионершей он уехал? — быстро спросил Костя.
Участковый, к неудовольствию хозяйки дома, стал рассказывать:
— В этом доме весь двенадцатый этаж выкупила крутая депутатша, Лексус Галина. Слышали, наверно, через день на телевидении мелькает. «Бентли» у нее, и еще пятьдесят миллионов на счетах. Так вот, охранник утверждает, что Кизяков Роман с ней уехал.
Эдит удивленно вскинула плечи.
— Если ее охранник утверждает, что они вместе уехали, тогда что мы здесь делаем?
Полина бросила злой взгляд на участкового и уточнила:
— Не ее персональный охранник утверждает, а утверждает наш охранник, тот, что на въезде во двор стоит.
Эдит и Мясоедов снова переглянулись. Какая разница, кто утверждает? Главное — видели его, жив, здоров. А Полина раздраженно заявила, бросая возмущенные взгляды на участкового:
— Охранник говорит, что Роман мог с этой… с этой… с двенадцатого этажа уехать. Но не наверняка утверждает. Стекла в машине затемненные. Знаю я об этом.
— Вот и я то же самое говорю! — встрепенулся участковый. — Я по своим каналам узнал, в какой клуб она поехала. Клуб за городом, закрытый, на Рублевке. Мне ничего не стоит туда смотаться и узнать, там Роман или нет.
— В чем дело, поехали! — воскликнул Мясоедов.
У участкового забегали глаза. Он, видно, уже знал какую-то информацию и лишь набивал себе цену. Ехать, во всяком случае, ему было не на чем и незачем. И вдруг он лучезарно улыбнулся:
— Но вы же, друг, хорошо выпили! Придется вам остаться дома. Я один управлюсь.
Участковый настойчиво давал понять хозяйке, что собирается оказать ей услугу. Полина готова была узнать даже такую неприятную весть, лишь бы муж был жив, и поэтому она быстро спросила участкового:
— За сколько ты туда доберешься?
— За сколько?
Этот практичный выходец из деревни, привыкший обирать бессловесных гастарбайтеров, заполонивших Москву, стал вслух считать:
— Пятьсот туда, пятьсот обратно. Я на милицейской машине поеду. Надо же ребятам тоже отстегнуть. Вход в клуб не меньше… э-э… на Рублевке не меньше чем две штуки, я так думаю. А то и все две пятьсот. И хоть я ваш участковый…
— Но тоже кушать хочешь! — поддел его злой на язык Мясоедов.
— Сколько твоя информация стоит? — жестко спросила Кизякова Полина.
— Какая информация? При чем здесь «стоит»? — завертелся как уж на сковородке участковый. — Я если возьму деньги, то только как расходы на дорогу и на билет в клуб. Зайти надо. Проверить, убедиться. Я знаю, у вас последнее время плохо с универмагом. Но сто евро разве для вас деньги?
— Кто тебя в элитный клуб пустит? — продолжал бичевать участкового Мясоедов. — У тебя же на лице написано, что ты вчера приехал из Талдома. Если знаешь что, выкладывай, а не надо вымогательством заниматься. У человека горе.
— Друг! — осадил его участковый. — Не надо со мной так разговаривать. Мы еще и не таким, как ты, руки выворачивали.
Костя резко понизил тон:
— Хорошо! Даже если зайдешь, что ты скажешь этой мадам? Мало ли с кем она в этот момент встречается?
Участковый презрительно смотрел на Константина Мясоедова.
— Друг. Мне-то как раз будет ей что сказать, а если надо — и напомнить. Ей скандал совсем не нужен. Она если знает, где Роман, то обязательно скажет. У меня, — участковый похлопал по папке с бумагами, — есть заявление, кого она… любит. Она выгнала прежнего водителя, а он много чего про нее рассказал.
Полина протянула участковому пятитысячную купюру, и он тут же откланялся.
— На хорошей машине, друг, ездишь, — пожимая на выходе руку Косте, сказал он. — Я тоже скоро на такой буду ездить.
Когда дверь за участковым закрылась, было высказано единодушное мнение, что участковый современный малый, быстро в рынок вписался.
— На самом деле, никуда он не поедет.
— А если поедет, то заявление, что на депутатшу написали, ей же продаст.
— А себе копию оставит.