— Да не разувайтесь вы! — попробовала отговорить его хозяйка дома, но слушать ее никто не захотел.
— Разве же я не знаю этикет, — безапелляционно заявил участковый хозяйке, — как неприятно потом с тряпкой ходить и утирать за мной нечистоты.
Полина спрятала грустную улыбку.
— У меня приходящая уборщица! Можете в обуви проходить.
Однако старший лейтенант имел свои представления о правилах хорошего поведения. Он замахал на нее руками:
— Вы ничего не думайте, у меня носки чистые, не задохнетесь. Вы мне только тапочки дайте и можете не волноваться. Я не в первый раз в гостях у богатых людей, как меня участковым поставили. А то от вас выйду, а вы скажете: о, сельпо-матушка, деревня неумытая, даже ботинки не соизволил снять. Что их снимать, ботинки не сапоги, это в сапоги приходилось портянки наворачивать, а ботинки разве долго снять, уважить хозяйку? Можно, конечно, и в грязных ботинках в квартиру зайти, но я не такой, вам прямо заявляю.
В ботинках тяжелых у нас другое подразделение ходит, те ботинки никогда не снимают. У них ботинки рабочие. Меня, когда участковым ставили, начальник спросил, не хочу ли я к ним пойти в то подразделение, я ответил: не хочу. Не могу я людей ногами пинать, пусть даже они бандиты. У меня другой склад ума и характера. Я привык людей из беды выручать. Если человеку плохо, почему ему не помочь? За это меня все уважают, и за это меня взяли на работу в милицию. У меня знаете какие связи в Москве, не смотрите, что я из деревни. У меня сам генерал Шпак жизнью мне обязан, в кунаках ходят; генерал Ванин, генерал Иванов, пара прокуроров. Друзей у меня туча могуча.
Старший лейтенант прошел на кухню, где сидели Эдит и Мясоедов. А Лиза, услышав имя генерала Шпака, решила выйти из спальни. Шпак был ее дальний родственник, муж тетки, у которой она остановилась.
Участковый обратился непосредственно к Мясоедову:
— Обидели вы меня, товарищ. Очень обидели, хотя я вас не знаю, а вы меня, — и сразу такие сплетня про незнакомого вам человека. Чужую беду я близко воспринимаю к сердцу, в отличие от некоторых…
— Некоторые — это кто? — неприязненно спросил Мясоедов.
— Некоторые — это которые виски «Джони Покер» пьют, пока я по их делам в такую даль езжу.
— «Джони Уокер»! — ухмыляясь, поправил старлея Костя Мясоедов.
А тот даже не понял, о чем идет разговор, и обиженно продолжал:
— И еще меня обвиняют, что я в это время находился у себя в кабинете. Вот… смотрите…
Участковый достал толстенный бумажник, степенно его раскрыл и вытащил аккуратно сложенную бумажку.
— Вот, квитанция!
Он победно протянул ее хозяйке. Та взяла ее и медленно прочитала:
— Закрытый дамский клуб «Геракл».
— И что эта бумажка означает? — спросил Костя Мясоедов. Он хотел, чтобы до приезда его жены этот страж порядка убрался из квартиры. Но как это лучше сделать, придумать не мог.
Участковый стоял посредине кухни, в милицейской форме, и наподобие римского сенатора готовился держать речь. Но те хоть в сандалиях были, а наш герой эпатировал публику белыми носками.
— А то и означает, что депутатша поехала не на свидание в ночной дамский клуб. Там тарзаны в плавках их развлекают. А они, эти дамочки, что съезжаются туда со всей Москвы, деньги им в плавки суют. Трубочкой сто долларов свернут и засунут. Куда суют, я не видел, охрана на входе говорила, дамочки так развлекаются.
— И как же ты узнал, что она в этот клуб поехала?
Участковый снисходительно улыбнулся:
— Я же говорю, у меня связи на самом верху. Я позвонил генералу и спросил, где может быть такая-то депутатша? Он мне сразу ответил, что она сексуально озабочена и искать ее надо по дамским клубам. Перезвони, говорит, мне, минут через пять, я тебе точно отвечу. Не соврал. Через пять минут дал мне наводку, где ее искать, и даже адрес клуба. Я съездил туда, и вот докладаю: Кизякова Романа там нет. А что я ездил туда по вашим делам, вот входной билет, подтверждение. Отчитываюсь.
Костя Мясоедов не любил оставаться в дураках.
— А билет зачем покупал? — ехидно спросил он. — Тебя же все равно внутрь не пустили бы.
Участковый хитро улыбнулся:
— Странный вы человек, хозяйка не спрашивает, зачем я его покупал, а вы спрашиваете. Так прямо сразу и сказали бы, что не верите мне, что я заплатил в кассу!
— Не верю! — сказал Мясоедов. — И давайте на этом наш разговор исчерпаем. Вы свою миссию отлично выполнили, справились с заданием, мы вам благодарны, претензий к вам не имеем, отчета за истраченные деньги не требуем. Милостивый государь, будьте так любезны, позвольте нам остаться в своем маленьком кругу. Не всегда присутствие постороннего человека в столь трагический момент бывает уместно.