Вовремя генералы подбежали и добили медведя. А то пришлось бы мне его на нож принимать. Фу, смотрим, затих, окровавленную морду в снег уткнул, глаза мутной пленкой покрылись. Представляете, ведь могло и по-иному повернуться. Не медведя, а Шпака везли бы из лесу на санках. Слава богу, пот стираем с лица. Стоим, прикуриваем, а у самих руки трясутся. Тут и Шпак появился из-за деревьев. И как начали все смеяться. Вдруг стали такие герои. Каждый рассказывает, что он делал, как бежал, как стрелял. Шпака по плечу хлопают, поздравляют с новым рождением. В общем, незабываемая у мужиков охота получилась.
Лиза внимательно вгляделась в участкового. Потом сказала:
— Я видела эту фотографию, где Ван Ваныч с вашим убитым медведем сфотографировался. Только там егерь худой был, а вы вон какой… И еще он рассказывал все наоборот. Что он с рогатиной вас спасал.
Участковый невозмутимо пожал плечами.
— Пять лет назад я весил семьдесят килограммов, а сейчас сто двадцать. Разница есть?
— Есть! — согласилась Лиза.
Участковый продолжил:
— А то, что Шпак рассказывает все наоборот, так и я на его месте то же самое делал бы. Только вы обратите внимание на его порты на фотографии. Куртка камуфляжная, а порты не в тон, порты мои. Он один портами отличается на фотографии от своих друзей.
— Что вы хотите этим сказать? — сердито спросила Лиза. Участковый засмеялся:
— Кому ни покажешь фотографию, все думают одно и то же. Ничего такого не случилось, о чем вы подумали. Просто когда он лез на сосенку, медведь успел лапой достать только до брюк, вот он их когтями и располосовал. А теперь, — участковый поднял глаза на Мясоедова, — вы, надеюсь, понимаете, какие у меня связи в Москве и на какой верх я выхожу. Мужики-то двигаются вперед, еще по звездочке заработали. Сказали мне, звони в любой момент. Из деревни вытащили, в милицию определили, вот в участковые перевели. Учусь ведь я, в юридическом. Правда, на платном. С жильем обещали помочь. По вашему делу просил их ускорить экспертизу. Сказали, самое позднее утром будут результаты — и по пальчикам, и по крови. Так что я как участковый на месте. Меня на плохой участок не поставят. А вы не цените…
Участковый передразнил Костю Мясоедова:
— «Би-и-лет… где ты его взял?..» Да меня сам начальник нашего управления боится, если на то пошло. Я, если захочу, у любого погоны посрываю.
— Ну и чем дело закончилось? — спросила любопытная Лиза.
— Чем? — усмехнулся участковый. — Тем, чем и заканчиваются обычно такие истории. Впервой, что ли? Шкуру убитого медведя генералы не поделили. Сначала все хорошо шло. Вызвали обоих сержантов, ноги ставили на тушу, фотографировались и группой, и отдельно. Затем погрузили медведя на салазки — они у меня большие, я дрова на них из леса возил — и потащили Топтыгина до машин. От сержантов пар валил, когда они вышли на дорогу. А там ко мне домой.
Заместитель Ворона у ворот встречает, лицо маслянистое, суетится мужик, всем угодить хочет, докладает мне, что баранина отварная есть, и плов, и банька поспела. Я думаю, пока нас не было, взвод милиции у меня во дворе трудился. Снег со всего двора за ограду повыбрасывали. В общем, сели за стол. Подняли сразу стаканы, как полагается, за удачу, выпили по первой. Хорошо пошла. Сразу налили по второй. Тост тут Шпак захотел произнести. Долго говорил он, начал с друзей, какие они закадычные, потом и меня вспомнил, и мою собаку Карая, а в конце сказал, что пес, наверно, шкуру зверю немного попортил, когда сзади его за ляжки хватал, а он ее хотел на стену повесить.
Лица у остальных вытянулись. Почему именно на твою стену, а у нас что, стены кривые? Сколько я егерем работал, ни разу еще не было, чтобы охотники были довольны дележом. Даже уток постреляют, поделят поровну, достанется всем ровно по пять штук; казалось бы, чему тут завидовать? Нет, все равно недовольны, смотрят, у кого тушки упитаннее.
А тут шкуру убитого медведя делить. Шпак хитрый. Первый заявку сделал. А вы, говорит, мою долю мяса берите, а шкуру мне. Дураков среди друзей генералов нашел. Ворон, наш начальник милиции, смотрит, что это дело ничем хорошим не закончится, и быстро самоустранился.
— Вы, господа генералы, делите шкуру между собой, я пас. Она мне не нужна. У меня аллергия на шерсть.
А его заместитель в это время вокруг стола, как трактирный слуга, только успевает крутиться. Вдруг он подает голос с тонким намеком:
— Правильно, пусть только генералы делят. А нам еще, товарищ полковник, расти и расти до них.
Смотрю, трое генералов зырк глазами по сторонам. Быстро прикинули, где шансов больше, что лучше делить на троих, чем на пятерых, включая меня и Ворона. Согласны? Нас с Вороном спрашивают, что если мы, только генералы, между собой шкуру медведя поделим? Ворон сразу говорит, да, а я им тоже подтверждаю: