— А нельзя ли поподробнее! — спросила Эдит.
— Пьяный бред какой-то! Тебе, может, постелить? Иди поспи! — Полина сделала вид, что собирается уходить, и осталась.
Водитель неприязненно посмотрел на нее.
— Бред, говоришь? Нет, не бред. Помнишь, как мы ездили на Селигер. Возил я вас с Романом. И моя Ольга тогда упросила ее взять. Взял я ее на свою голову. Как-то раз они с твоим мужем Романом пошли к озеру, а ты, Полина, мне сказала, что у них связь. Помнишь? И предложила мне в отместку наставить мужу рога. Не мужик разве я? Мужик. Тебе даже понравилось. А потом ты нашу связь поставила на поток. Роман в командировку, а я с деловым видом с утра к тебе. Как солдат, в спешке, на скорую руку. Сделал дело, гуляй смело.
Никак я тебя понять не мог, что тебе от меня надо было? Ну, рога Роману хотела наставить, наставила. А дальше что? Ты же баба хитрая, ты хотела, чтобы я сам догадался, а где мне мужику?
И вот когда твой муж ушел к этой красотке с пышными телесами, — Володя показал на Эдит, — а это было с полгода назад, ты предложила мне его убрать.
— Не было такого! — тихо сказала Полина.
— Было. Было! Помнишь, ты мне сказала, что не пожалела бы денег, чтобы оскорбленную душу свою успокоить. Ты готова на все… Я спросил: сколько?.. Ты ответила: сколько скажешь. Только я не пошел у тебя на поводу, и вдруг твой любовный пыл как отрезало. Не захотела больше ты растить рога мужу, не в пантах дело было, а в другом. Сейчас это выяснилось…
— И в чем же?
— Ха, ха! Мне сейчас охранник на въезде в дом сказал. Мы с ним бутылочку осушили. Оказывается, Роман не отец своего Максимки. Оказывается, он от тебя собрался уходить. И ты вместо меня нашла другого, кто с ним расправился.
— Что за чушь ты городишь! Кого я нашла? — невозмутимо спросила хозяйка дома. — Да, было такое дело, пару раз с тобой переспала в отместку ему, но на поток это дело не ставила. Не ври! И когда сказала, что готова оплатить все твои траты, то имела в виду, что ты парень шустрый, залезешь в постель к Эдит. Мужикам всегда стыдно, когда не ровня им шурудит в их постели. Раньше как на Руси было? Царь имел право любую пригласить в свои покои, и ничего, высший свет умывался, мужья почитали за честь. С ровней, дворянин с дворянином, рогоносцы одного круга дрались на дуэли. Ну а если заставали жену с лакеем, о-о, это был величайший позор, ссылали ее в монастырь. Вот я и хотела всего лишь на-всего тебя подставить Эдит.
— Как лакея?
— Да, представь, как лакея. Роман у меня слишком гордый был. После тебя он к Эдит и близко не подошел бы. Побрезговал бы.
— А чего же он моей Ольгой не брезговал? Или ты выдумала про них?
— Думай как знаешь!
Водитель тупо соображал, силясь замкнуть в логическую цепь услышанное, потом стряхнул с себя наваждение и покрутил пальцем у нее перед носом.
— Хочешь выкрутиться, но не получится у тебя, Полина. Ты перевела в нашу фирму своего фаворита Каймана. Ты думаешь, я не знаю, что у тебя дела швах? Универмаг твой заложен и перезаложен. И эта квартирка в залог отдана в банк. Тебя время подпирает. Тебе рассчитываться надо по долгам, а денег нет. И вот ты, зная, что у тебя супруг богат, стоит миллионов десять зеленых, решаешь его деньгами закрыть свои прорехи. Чего это Кайман не стал через тебя проводить эту партию товара?
— Господи! — перебила его Полина, — не зная броду, не суйся в воду. Я с вашей фирмой повязана пуповиной. Гарантом возврата кредита этой сделки, я выступила в банке. Я на этот раз свой универмаг прозакладывала, а не он. Понятно тебе? И если сейчас сделка сорвется, мне придется отдать универмаг. Кайман всего лишь исполнитель. И есть он или нет его, суть не важно.
Водитель, набычившись, смотрел на Полину.
— И где же он? Взял два миллиона и сбежал? Куда он их загнал, может быть, на обналичку?
У многих женщин не хватает выдержки. Зоенька Мясоедова, вертевшаяся до этого, как ужиха на сковородке, вдруг влезла в чужой разговор. Умилостивить решила она водителя:
— Володя, смотри на жизнь и секс философски. На жизненном проблемном поле, пока ты молод, всегда вспухает культурный феномен взаимоотношения полов, фундированный биологическим инстинктом продолжения рода. Не только Кизяков Роман покрывал ареал межличностных экзистенционально-интимных отношений с твоей Ольгой. И ему покрывали. Так вот знай, что Кизяков Роман воспитывает чужого ребенка. Он — чужого, и ты, Володя, — чужого. Максимка — сын того охранника, с которым ты бутылочку внизу даванул. Полегчало тебе теперь?