Тут, конечно, Костя Мясоедов палку перегнул. Но лучше перегнуть, чем недогнуть. Зато теперь у него в руках были все козыри, чтобы самому напасть. Ни минуты не медля и не давая сопернику собраться с новыми мыслями и силами, он перешел в нападение:
— Так что, Володя у меня не было ни объективных, ни субъективных причин, ни побудительных мотивов для заказа наших уважаемых руководителей. И если они оба вдруг пропали, то искать их надо не у меня под кроватью, а где-нибудь в другом месте. Клевещешь ты, дорогой, на меня и особенно на мою супругу непонятно из каких соображений. Хотя я начинаю догадываться, что тобою движет. Ах, как же это я сразу не сообразил? — Костя хлопнул себя радостно по коленям и впервые за последние полчаса улыбнулся. Неплохим он оказался демагогом. — Вы поняли, народ, что хочет этот мальчик-гегемон? Он хочет обвинить меня в предательстве, в том, что у меня был интерес убрать Романа и этого проходимца Каймана. Господи, что мне эти деньги, эти вшивые десять процентов? Если уж пошел между нами такой откровенный разговор, так знайте, что мой тесть имеет лично в три раза больше площадей, чем вся наша фирма. Я как потенциальный наследник, естественно, с моей женой, — он повел рукой в сторону молчаливо сидевшей в стороне Зоеньки, — богаче всех вас вместе взятых раза в три. Так что не было никакого резона заказывать и убирать ни первого, ни второго. Если уж убирать кого, так это моего тестя. А вот ты метишь на мое место, — заявил Костя Мясоедов, обернувшись к водителю Володе. — Ложку приготовил, на сметанку настроился, слюни текут. А тебя близко к общему корытцу не подпускают. Обидно тебе стало, сколько ж можно глаза закрывать бесплатно. Женой пользуются, а к корыту ни-ни! И решил ты накатить на меня…
Никто не успел заметить, когда взвился в воздух водитель Володя. Молнией он пролетел посредине гостиной и вышиб хлестким ударом Мясоедова из кресла. Два не худых тела, рыча, покатились по полу, сжимая руки на горле друг друга. Сидевшая молча в углу Зоенька вскочила и как ужаленная бросилась спасать своего благоверного. Между тем никогда не стоит лезть разнимать двух сцепившихся псов. И тебе может достаться. Если бы у хозяев была поменьше гостиная, возня бы происходила на одном месте, а так они катились прямо на Зоеньку. Ни минуты не раздумывая, она бросилась на обидчика своего мужа и вцепилась со спины ему в горло. Теперь каток из трех тел катился по полу. Никто не знал что делать. Участковый вдруг все бросил и исчез на кухне. Полина пробовала их увещевать:
— Зоя! Костя! Вы ведь цивилизованные люди. Володя, уймись!
Эдит поджала ноги и с туфлями взобралась на диван. А клубок начал хрипеть.
— Тяни его за ноги! За ноги тяни! — хрипел Костя Мясоедов.
— Сволочь! За ноги тебя в морг самого потянут! — огрызался водитель, успевая еще пнуть Костю ногой.
— Хр-р!
— Ой, мамоньки! Вы оба на мне!
— Радуйся, дура! — успевал огрызаться Володька.
Клубок из трех тел ударился о посудную горку.
— Хрусталь не побейте! — со смехом воскликнула Эдит.
— Ну, мальчики! Ну, перестаньте! — трогала за плечо то одного, то другого Полина.
В любой битве, в любом сражении наступает переломный момент, когда одна из сторон начинает теснить другую. Семейная чета оказалась дружнее и крепче единоличника водителя. Они прижали его к полу, а Зоенька наступила ему коленом на грудь, накрыв широкой юбкой лицо поверженного противника.
И в этот трагикомический момент на сцене импровизированного театра появился участковый с ведром воды. Им, троим лежащим на полу, показалось, что Ледовитый океан вышел из берегов и цунами докатился до десятого этажа. Клубок моментально распался. Участковый пояснил: