Все эти байки Константин Мясоедов с удовольствием травил новым сотрудникам, приобщая их к родословной сотрудников фирмы. Не помнящий родства своего — ущербен по жизни, глаголил он.
Елизавета с трудом взяла себя в руки. Генеральный директор сейчас серьезно говорил с нею, а ей непроизвольно хотелось засмеяться. Чтобы скрыть готовую появиться на лице улыбку, Елизавета сидела истуканом, с отрешенным взглядом. А перед глазами у нее из стены проступал Фазан Октябринович.
Недовольный Кизяков, посчитав, что его плохо слушают, перед тем как закрыть дверь бухгалтерии, не вытерпел и напомнил Елизавете, что обращаться к нему надо по имени — Роман, без отчества!
Елизавета, глядя на небрежно переброшенный через плечо белый шелковый шарф, из последних сил сдерживала себя, чтобы не расхохотаться. Неожиданно покраснела и, опустив глаза, ответила:
— Я все поняла, Роман… э-э… товарищ Роман! Я просмотрю все документы… Я постараюсь! Можете не беспокоиться.
— Ну, так-то лучше! — сказал директор и пошел к выходу.
И как нарочно, именно в этот момент смех у Лизы куда-то сам собою рассосался. Можно было бы спросить, что конкретно посмотреть, но было уже поздно.
Навстречу директору царственной походкой, гордо неся голову, плыла Эдит Миновна. Проработав в фирме уже почти месяц, Елизавета так еще и не определилась, «ху из ху», кто есть кто в этой фирме. Ее непосредственная начальница, главный бухгалтер, не ко времени скрылась за высоким кавказским хребтом, а остальные сотрудники не очень-то хотели с нею откровенничать. А на хохмах заместителя директора Константина Мясоедова, которого все в глаза и за глаза называли Костей, правдивую картину не составишь.
Кто она, Эдит, в фирме? Почему все ее так боятся? Еще в первый день Елизавета обратила внимание на эту эффектную женщину. Что-то божественное в ней было. Роскошные формы тела, мрамор и бархатистость кожи, волоокие глаза. Невольную женскую зависть и желание походить на нее вызывала Эдит у Елизаветы.
Уж на что был большой болтун и трепач Костя Мясоедов, но и он уступал ей в красноречии. Лизе почему-то казалось, что перед ней пасовал даже сам директор. Сейчас она шла по коридору, и директор отступил в сторону, уступая ей дорогу. А ведь она опоздала на работу.
— Добрый день, Эдит Миновна! — сказал Кизяков Роман.
В ответ послышался мелодичный, обволакивающий голос:
— Романчик, дорогой! Я помню, помню твою просьбу. Вот по ней я и дала круг, заехала в центральную аптеку. Нет там того средства, что ты ищешь!.. Не завезли еще!
Генеральный директор недоуменно спросил:
— Какого средства?
— Антилысин! То, что ты заказывал Косте Мясоедову.
— Эдит! — сердито заявил директор и непроизвольно оглянулся. Увидев, что Елизавете слышен их разговор, он перешел на официоз: — Эдит Миновна! Где вы у меня видите лысину?
— Я не вижу, но вот наш друг Мясоедов…
Директор еще раз покосился на открытую дверь бухгалтерии.
— Может быть, ему самому нужен был антилысин?
— Может быть, и нужен, а разве тебе впрок не нужен?
— Я разве заслужил?..
— Бог рассудит, кто из нас что заслужил! — осадила его Эдит и рывком открыла дверь в бухгалтерию. Она временно, второй день сидела вместе с Елизаветой в одном кабинете.
Глава 3
Эдит поставила на свой рабочий стол дамскую сумочку, затем вновь взяла ее в руки и осторожно провела пальцем по поверхности стола.
— Елизавета, тебе не кажется, что у нас пыль?
— Уборщица час назад убиралась. Не может быть!
— Ну, тогда ладно.
«На ровном месте заставила меня оправдываться, — подумала Елизавета. — Уметь надо». Эдит, помолчав, по женской привычке стала делиться впечатлениями:
— Вчера была в зале Чайковского на концерте исполнительницы народных песен Евгении Смольяниновой. Акустика зала, пожалуй, лучшая в Москве, а вот выступление простовато!
— А что ж вы хотели, она же народные песни поет!
— Ну, не знаю. Позавчера была в консерватории, симфонический оркестр Павла Когана исполнял аранжировки неаполитанских народных песен. Я утонула в музыке!
И чего вредничать с утра, подумала Елизавета. Знаем уже мы, что ты не пропускаешь ни одного вернисажа, ни одной новой театральной постановки, что ты в курсе последних новостей светской хроники, раз в году ложишься на профилактику в больницу, два раза ездишь за границу и постоянно в течение года поддерживаешь спортивную форму. Баловень судьбы, смени настроение. Елизавете показалось, что Эдит дважды внимательно на нее посмотрела и прочитала ее мысли. Так и есть.