Не скажу, что соперников у меня не было, напротив — все тридцать шесть представителей мужской неженатой части поселка. Но Илона меня выбрала. Это мероприятие у нас в Потаповке так проходит: выстраиваются все желающие холостые мужики в ряд, и каждый про себя рассказывает — как зовут, сколько лет, кто по профессии. Невеста всех обходит и одного выбирает. И все. Никаких поединков, как некоторые предлагали, никаких прочих состязаний. Право выбора за женщиной. Так Потап решил. Ежели потом пары расстаться решат, характером не сойдутся или еще там чего, то процедура повториться должна. Но такого в истории поселка еще не бывало.
Построил нас Потап в тот же вечер на центральной площади. Все тридцать семь, как один, вызвались. Все жениться хотят, все в мальчиках засиделись, каждый желает молодую жену в свой дом привести. Я тоже стою, на соперников смотрю, с собой сравниваю. Сравнение в основном не в мою пользу. Выше меня многие. И в плечах пошире. Да и профессии не чета моей. Ботаник! Стыдно такое и произносить даже…
Илону все мужики рассмотреть за день успели. Наши женщины поселковые ее обрядили: платье подобрали, лапти, волосы в косу заплели — так в Потаповке принято: женщинам волосы в косу заплетать. Красавица. Ходит по поселку, мужики слюнки глотают. Ну а мне, честно признаться, в лесу Илона больше понравилась, в естественном, так сказать, виде. Без одежды и с распущенными волосами. И не потому, что любому мужику тело женское лицезреть приятно, там, в лесу, она мне родственной душой показалась. Показалось мне, что нас теперь двое стало.
Так и вышло. На мужиков других Иля и не смотрела. Сразу ко мне подошла. Я мямлить начал, что, мол, специалист я по травам, могу различать съедобные и несъедобные растения, знаю все ядовитые и лечебные. Илона мне рот ладошкой прикрыла и говорит, тихо так:
— Мы с тобой одной крови.
Красивая фраза, правда?
Свадьбы в Потаповке тогда не принято было праздновать, этот обычай позже возник. Мы с Илоной сразу после выбора в лес ушли, и я ее с Лесом познакомил. Лес ее сразу принял. Лес нас и обвенчал.
Мы растворились в Лесу, и это было сказочно хорошо. Я ощущал свою любимую не то что всем телом, я был ею, а она мной. И мы вдвоем были Лесом, а Лес был нами. Не знаю, как описать наше состояние, в человеческом языке таких слов нет. И слов, и даже понятий.
На следующий год после нашего венчания в Потаповку пришли сразу тридцать шесть молодых женщин. Все они были обыкновенными женщинами, не такими, как Илона. Они выбрали каждая по мужу, и больше никого в Мир создатели не посылали. Ни на следующий год, никогда.
У нас с Илоной сын родился, Иваном мы его назвали. Потом двойняшки — Ольга и Александр. Мы из Потаповки в лес перебрались. Дом построили на той опушке, где я впервые с Илоной встретился.
Теперь нас пятеро стало. А когда-то я один такой был. Ботаник.
Люди нас Лесовиками прозвали. Они нас не отвергали; в общем-то, нормально к нам относились. Переселиться ближе к Лесу, дом на опушке построить — это нашей идеей было. Построили мы дом, но он большее время пустовал. Дети наши другими были, в них человеческого — только облик. Им Лес ближе, чем отец с матерью был. С пеленок в него уходить стали. Иногда ненадолго уходили, иногда на сутки, иной раз неделю Лесом были. А потом…
Сначала Иван ушел. Навсегда. Даже слова не сказал. Не попрощался даже.
За Иваном и близнецы нас покинули.
Остались мы одни с моей любимой.
Но детей своих мы не корили за то, что они нас бросили. Мы свое предназначение понимали. Мы с Илоной в этот Мир пришли, чтобы жизнь здесь по другим законам шла. Тот путь, которым наши предки прошли, мог снова привести к катастрофе. Создатели нам второй шанс дали, но не хотели они, чтобы мы свои ошибки повторили. Человек не хозяином природы должен быть, а ее братом, родным существом. У нас и у природы одна душа должна быть. Вот дети наши с Илоной этой душой и стали.
У Леса и раньше душа была, но не людская — лесная. А теперь Лес с Человеком объединились, единым целым стали. И плоть, и кровь, и душа — все смешалось.
Лес стал другим. Он стал людям помогать. Не просто разрешал бродить по нему, собирать грибы, ягоды, коренья, а сам помогал. Конкретно. Бывало, придут люди к лесу за грибами, а на опушке целая гора грибов — складывай в корзины и неси домой. Или дрова поленицей лежат, или деловой лес — бревна, брус, доски. Скоро люди самостоятельные вырубки вообще прекратили. Если дорога нужна была — Лес расступался. Лес людям все давал — строительный материал, пищу, тепло. Лес не жадный, у него всего этого много. А взамен он у людей ничего не просил — его только любить нужно было, более ничего.