— Это дерево я знаю, — пожал могучими плечами Стик. — Оно уже не опасно. А где другие — поди найди!
Ахон зябко поежился и новыми глазами взглянул на окружающий лес. Никогда бы не подумал, что будет опасаться деревьев, но вот случилось и такое…
Едва дневной свет начал сверху проникать к поверхности земли, снизу лес стал заполняться липким серым туманом. Выползая из низин и оврагов, он поначалу окутал сапоги, потом поднялся до пояса и, наконец, укрыл путников с головой. Широкая спина Стика превратилась в неясный силуэт, и теперь Ахон не отводил от нее взгляда, чтобы ненароком не отстать и не заблудиться в мутной полумгле. Как Стик находил дорогу в тумане, было загадкой, но наемник шел вперед уверенно и быстро, играючи перескакивая овражки, перебираясь через осклизлые стволы поваленных деревьев, обходя топкие полянки и непроходимые гущи синецвета.
Ахону дорога по нехоженому лесу давалась не так легко. Его мутило от затхлого привкуса оседавшего на губах тумана. Он то и дело оступался, падал, проваливался в болотца, цеплялся за сучки и колючки… И ведь случалось ему проходить сквозь чащобы и похлеще этой. И без особого, в общем-то, напряжения! А тут…
А Стик, зараза, даже не оборачивался проверить, не отстал ли его спутник, не потерялся ли в тумане! Спасибо хоть останавливался время от времени, замирая на грани видимости темным пятном в зыбкой, задернувшей мир пелене, чтобы дать Ахону время выбраться из очередной расставленной лесом ловушки.
Одним словом, все было плохо.
А ведь где-то неподалеку в этом самом лесу денно и нощно ходили дозором гвардейцы Властителя! И были еще Стражи Храма. О них Ахону сейчас даже думать не хотелось — его решимость и без того таяла с пугающей быстротой, превращая каждый шаг вперед в маленький подвиг.
Ахон старался поменьше думать о цели их похода, но задуманное настойчиво стучалось в сознание, наполняя его сомнениями и страхом. Да и как можно не думать, когда замыслил такое?! И все же Ахон пытался. Раз за разом привычным волевым усилием очищая сознание, он входил в ненадежное состояние внутренней тишины, в которой нет места мыслям и сомнениям. Наставник, хвала Богу, в свое время неплохо с ним поработал! Только его наука и помогала теперь Ахону идти вперед. Не будь ее, он давно бы уже повернул обратно. А так — шел…
— Что ж это за хрень такая? — раздраженно ворчал Ахон, выбираясь из овражка, заросшего колючими кустами синецвета. — Ты уверен что мы не сбились с пути?
— Что? — остановившись, усмехнулся через плечо Стик. — Не похоже на окрестности Светлого Храма?
— Да что-то не очень, — с сомнением признался Ахон. — Гниль одна кругом… В таком лесу не Храму впору стоять, а какому-нибудь Черному Алтарю! Если, конечно, алтари эти и вправду существуют…
— Ты, должно быть, невнимательно слушал на проповедях! — покачал капюшоном Стик. — Служители то и дело твердят: «где ярче свет, там гуще тени». По-твоему, о чем это они?
— Не знаю, — нехотя буркнул Ахон. — И о чем же?
— И я не знаю, — с непонятным удовлетворением сообщил Стик. — Но похоже, это место как нельзя лучше подходит под их слова…
— Тогда что же, Черные Алтари должны в цветущих садах стоять, что ли? — неприязненно поинтересовался Ахон.
— А почему бы и нет?
— А потому, — проворчал Ахон, брезгливо вытирая пучком мокрой травы перепачканные в липкой грязи руки, — что Темный — суть враг всего живого и светлого. И там, где он, лишь погибель и мрак…
— Сильно сказано, — с серьезным лицом оценил Стик и зашагал дальше. — Беру назад свои слова о том, что ты плохо слушал Служителей. Только вот хорошо ли ты понял то, что услышал? Понимаешь ли ты, что такое мрак?
— Мрак — суть противоположность Света, — заученно отрезал Ахон, рукавом утирая лицо. — В намерениях и действиях…
— Что может быть хуже небрежного мудреца? — ни к кому не обращаясь вопросил Стик и через несколько шагов самому себе ответил: — Прилежный дурак!
— И что ты хочешь этим сказать? — вспыхнул Ахон, останавливаясь и непроизвольно опуская руку на рукоять меча. Стик, не оборачиваясь, шел вперед, и Ахону волей-неволей пришлось его догонять.
— Ты знаешь, что такое «мнимая сущность»? — как ни в чем не бывало спросил Стик, когда Ахон, все еще кипя злостью, поравнялся с ним.
Ахон, пренебрежительно скривившись, сплюнул, давая понять, как он относится ко всем «сущностям» Стика, да и к самому Стику заодно. Наемник кивнул с пониманием.
— Мнимая сущность — это нечто такое, что по сути своей является лишь отсутствием чего-либо, а не наличием, как сущность истинная. Покой, например, это не что иное, как отсутствие любого волнения. У волнений может быть причина и источник, у покоя — нет. Покой приходит, когда исчезают причины для волнений.