— Скажите, а здесь вообще кто-нибудь живет? — поинтересовался я.
— Конечно, — ответила Аданешь. — Вон в тех лесах обитают дикие племена. Цивилизация просто обошла их стороной, они отстали, наверное, на несколько тысяч лет. Живут в своем замкнутом пространстве. Удивительно! Несмотря на то что постоянно каким-то образом соприкасаются с остальным миром — видят машины, несущиеся по шоссе, или самолеты, пролетающие у них над головой, — эти люди искусственно отгородились от нас и наотрез отказываются стать частью цивилизованного человечества. Им больше нравится быть частью этих девственных лесов, частью природы, потому что только здесь они могут быть счастливы.
— Серьезно? — удивился я.
— Абсолютно, — уверенно сказала Аданешь. — А вот вам и доказательства.
Навстречу нам по дороге шел человек. Аданешь сбросила скорость и даже притормозила, чтобы я мог получше разглядеть аборигена. К своему удивлению, я понял, что это женщина, причем совсем молодая. Из одежды на ней была только набедренная повязка да немыслимые бусы, как будто из бисера. В ушах болтались огромные серьги, сплетенные из такого же бисера. Коротко стриженные, под горшок, волосы собраны в сосульки. Я невольно засмотрелся на обнаженную грудь дикарки, но через мгновение мы уже проехали мимо, и мне оставалось только вздохнуть, скользнув взглядом по откровенным выпуклостям сидевшей рядом Аданешь.
— И что, они так и ходят тут голые? — наконец спросил я.
— Да, — спокойно ответила Аданешь. — Но заигрывать с ними не советую, а то еще кто-нибудь заревнует.
— И кто же? — усмехнулся я.
— Да хотя бы вон тот.
Вдалеке показалась еще одна фигура. Это был уже мужчина. Одет так же, как и недавно встретившаяся дикарка, с такими же бусами и бисерными висюльками в ушах. Но прическа у него была вызывающая, я бы даже сказал, воинственная. Голова от лба и до темечка выбрита и покрыта кирпичного цвета краской. Оставшиеся волосы на затылке густо смазаны чем-то бежевым и гладко уложены так, будто это не волосы, а глиняный колпак. На плече он нес огромное, украшенное цветными перьями копье. На этот раз Аданешь не стала притормаживать. Но дикарь успел бросить на нас свой жуткий, полный какой-то нескрываемой злобы взгляд, от которого мне даже стало не по себе.
Спустя час мы свернули с трассы возле указателя «Лангано» и вскоре выкатили на просторный песчаный берег огромного озера. Высокие пушистые туи, самый распространенный здесь вид хвойных, подступали в некоторых местах к самой воде. Почти под каждым деревом пристроился автомобиль. Аданешь рассказала, что Лангано — излюбленное место отдыха европейцев. И действительно, вокруг множества разбросанных по берегу автомобилей и палаток копошились в основном белые люди, а в воде плескались белые детишки.
Я ступил на мягкий, изредка перемежавшийся мелкой галькой песок. Мутная вода озера цветом своим напоминала какао. Но это совершенно не отпугивало. Напротив, мне ужасно захотелось скинуть потную одежду и швырнуть свое тело в манящую прохладу озера.
Аданешь закрыла машину, и мы направились в сторону кемпинга, маленькие хижины-номера которого угадывались среди густой зелени тропического сада. Там, возле кемпинга, на берегу, мы арендовали надувную моторную лодку. Молодой долговязый эфиоп поначалу ломался, не соглашаясь отпускать нас одних, но потом уступил под натиском тяжеловесных купюр.
Я почему-то думал, что в надувной лодке сиденья тоже должны быть надувными, но это оказались обычные деревянные лавки. Мотор завелся раза с пятого и, немного почихав, мерно зарокотал. Хозяин лодки оттолкнул нас от берега. Аданешь уверенно взялась за рукоятку управления, вывернула газ до упора, и моторка, высоко задрав нос, побежала навстречу скрывающимся в голубой дымке за озером, островерхим горам. Время от времени небольшие волны заставляли легкую лодку подпрыгивать, взмывая над поверхностью, и затем звонко ударять по воде всем своим плоским дном, щедро окатывая нас водой.
Через полчаса мы наконец причалили к противоположному берегу. Аданешь легко спрыгнула на песок и побежала вперед. Я вытащил лодку подальше из воды, чтобы она никуда не уплыла, и поспешил за напарницей. Мы оказались аккурат посреди небольшой деревушки, вернее, посреди того, что от нее осталось. Зрелище, надо сказать, удручающее. Большая часть деревни была выжжена дотла. Сохранилось лишь несколько хижин-тукулей. Вокруг ни души, только угнетающая тишина. Аданешь что-то прокричала, но в ответ раздался только хриплый лай. Она вновь крикнула — результат нулевой. И только после того, как Аданешь, судя по интонации, крепко выругалась, из ближайшего тукуля выскочила худенькая девчушка в красной кофточке. Жалобным, плаксивым голосом, словно ябедничая, она быстро-быстро что-то затараторила, активно жестикулируя и даже подпрыгивая. Когда девочка смолкла, из уцелевшего тукуля вышла пожилая женщина. Поговорив с ней, Аданешь резко повернулась и побежала к лодке. Ничего не понимая, я бросился за ней.