Подходя к дому, мы услышали лай собак. Воспользоваться электрическим звонком на воротах даже не пришлось, они распахнулись, и нам навстречу шагнули два угрюмых охранника со старенькими американскими карабинами М-1 на плечах.
— Берхану! — выкрикнул я, не дав Аданешь даже рот раскрыть.
Охранники бесцеремонно прижали нас лицом к забору и обыскали. Мы были налегке, я даже свой шпионский кофр оставил в машине. Боюсь, если бы мне пришло в голову притащить его сюда, не видать мне больше ни фотоаппарата, ни кинокамеры.
Не найдя ничего подозрительного, охранники проводили нас в дом. Интерьер, признаться, впечатлял: мебель из черного дерева, устланный пушистыми коврами пол, картины, шкуры животных и богатая коллекция старинного оружия — все это было подобрано тщательно и с хорошим вкусом.
Нас довольно грубо усадили в шикарные, обитые бордовым атласом, кресла и оставили одних. Через минуту дугой уходящая куда-то под потолок деревянная лестница с широкими лакированными перилами протяжно скрипнула, и по украшающей ступени малиновой ковровой дорожке спустился одетый в ярко-желтую шелковую рубаху и такого же цвета шаровары мужчина с толстой золотой цепью на шее. Я бы дал ему лет тридцать пять, но лицо у него было как у юноши, с блестящей, похожей на вареную сгущенку кожей. Увидев меня, он сразу расплылся в улыбке и заговорил на чистейшем английском языке.
— Чем могу служить, господа? — спросил Берхану, усаживаясь в кресло напротив.
Он мягко, по-кошачьи, положил руки на подлокотники, являя взору безупречный маникюр и огромные, переливающиеся крупными драгоценными камнями перстни на каждом пальце, включая большой.
— Добрый день, Берхану, — сказал я, подумав про себя, как было бы здорово сейчас съездить чем-нибудь увесистым по этой холеной роже. — Меня зовут Александр, а это моя спутница Аданешь. Нам нужна ваша помощь.
— Помощь? — удивился Берхану, манерно захлопав длинными, как опахала, ресницами.
— Да, мы ищем белую девочку, которая, по всей видимости, могла каким-то образом, случайно, попасть к вам. — Я вопросительно посмотрел на Аданешь, правильно ли я все сказал. Она едва заметно кивнула.
Берхану помрачнел.
— Послушай, Берхану, — сказала Аданешь, — нам правда очень нужна эта девочка. Мы готовы заплатить за нее. Много. — Аданешь посмотрела на меня.
— Да, да, конечно, мы заплатим, — подтвердил я.
— Но у меня ее нет, — фальшиво улыбаясь и состроив невинную физиономию, ответил Берхану.
— Как это нет! — вскинулся я.
Он начинал злить меня, я даже забыл про охранников, которые наверняка наблюдали за нами.
— Лучше говори…
— Замолчи! — перебила меня Аданешь и заговорила с Берхану на своем языке.
Тот покачал головой и что-то буркнул.
— Дай ему тысячу быр, — сказала мне Аданешь.
— Что?!
— Тысячу быр!
— Каких таких… Ах, ну да!
Я вспомнил, что так называются эфиопские деньги, и полез в карман за бумажником. Отсчитав десять сотенных купюр, я протянул их Берхану. Тот не шелохнулся, и мне пришлось положить деньги на стол перед ним.
— Вам придется отправиться на остров Дахлак Кебир, — тихим голосом проговорил Берхану. — Девочка, скорее всего, там. Ее купил Мехрет Шамседин.
— Это что еще за чудо-юдо? — спросил я.
— Мехрет?! — ужаснулась Аданешь. — Афар?
Берхану молча кивнул.
— Ты уверен, что он на острове? — не унималась Аданешь.
— Должен быть. Только поторопитесь. Больше я вам ничего не могу сказать, — ответил Берхану и встал.
Я ничего не понимал. Все надежды были на Аданешь. Хотелось верить, что из всей этой белиберды про остров она узнала что-то важное и полезное для нас. Мы вышли из дома и под пристальными взорами охранников покинули резиденцию кофейного короля.
— Признаться, я представлял себе его иначе, — сказал я. — Более грозным, что ли. А это прямо манекенщик какой-то.