— Гена, я ведь тоже до сих пор не пойму, что у тебя за работа.
— Психолог.
— Психологи сидят в кабинетах и принимают нервных людей.
— Это психиатры. Но я психолог особый, современный, что ли. Пожалуй, я психолог будущего.
Они сели пить кофе. Как бы ни торопились и куда бы ни спешили, утренний кофе супруги пили медленно до тягучести. Потому что расставались до вечера.
— Гена, ты предсказываешь будущее?
— Видишь ли, у китайцев есть наука фэн шуй. Отыскивание какого-то умиротворенного положения. В определенном месте надо найти сочетание сил земли, ветра, воды, металлов и так далее. Это я и делаю.
— Как?
— Не спрашивай: запутанно и сложно. Я и сам не всегда понимаю.
— Наверное, для каких-то научных учреждений?
— Отнюдь. Приглашают олигархи, чтобы я определил, где строить коттедж или даже завод.
Геннадий довольно погладил свою негустую бороду, которую жена звала бороденкой. Ия не права: бороденкой не выглядела за счет восточной черноты и впечатления, что она как бы продолжала темную густоту прически. Он поправил очки, которые просветляли этот растительный мрак белесой оправой. Похоже, он единственный мужчина в городе, у которого дамская оправа.
— Гена, неужели много желающих?
— Ты забыла про моду. Вчера меня пригласили оценить проект таунхауса. Система коттеджей. Бассейны, солярии, рестораны, бутики, двухэтажный гараж… Зимний сад. На крыше барбекю…
— И для кого же?
— В рекламе сказано: для господ.
Геннадий спохватился — о чем он говорит? Расстается с женой до вечера, скорее всего, до позднего, и бурчит про какие-то пентхаусы. Он залпом допил кофе и начал разглядывать ее лицо так, словно она не на работу уходила, а торопилась на поезд до Владивостока. И, как всегда, обнаруживал в ее лице что-то новое. Вот волосы тоже темные, но с каким-то светлым отливом и почти прозрачной опушкой. А губы? Они привлекали внимание: нет, не шевелились, а будто хотели о чем-то спросить, но сдерживались.
— Ия, а какой завтра день?
— Знаю-знаю, — рассмеялась она. — Завтра будет три года, как мы вместе.
— Может, закатимся в ресторан?
— Ген, лучше взять бутылку хорошего вида и посидеть дома.
Он кивнул, но так резко, будто хотел что-то вытряхнуть из головы. Мысль? Или вопрос, который застрял, как рыбья кость? Ия это заметила:
— Гена, что?
— Да так.
Он попробовал уткнуться в бороду, но в собственную невозможно. Ия ждала. Вопрос следовало бы задать завтра, в юбилей, но праздник нельзя омрачать даже таким простеньким любопытством.
— Ия, за три совместных года в наших отношениях что-нибудь изменилось?
— С чего ты взял?
— Ия, вчера мы поссорились…
— Господи, я даже не помню из-за чего.
— Да, из-за пустяка. Дело в другом: ты отвернулась и тут же заснула. Разве раньше ты бы стала спать, не помирившись?
От удивления ее живые губы живость утратили, на несколько секунд. Она тут же мягко его упрекнула:
— Гена, ты психолог по хаусам, а не по человеческой душе.
— Пожалуй, — сразу согласился он, довольный, что ошибся. И оттого, что ошибся, провозгласил, как лозунг бросил:
— Завтра я приготовлю особое рыбное блюдо.
— Трески нажаришь?
— Омары в коньяке.
4
Пока водитель накачивал резиновую лодчонку, эколог выгружал из багажника посуду, а вернее, тару. Бутыль с притертой пробкой, канистру, непонятный горбатый сосуд и несколько мелких не то колб, не то реторт… Их названий он не знал, потому что был экологом, а не химиком. Все эти емкости требовалось наполнить водой для химического анализа.
Водитель шлепнул лодку на озерную гладь, точно хлестнул мокрым полотенцем. Он помог экологу загрузить тару, дал алюминиевое веслецо и спросил:
— Когда приезжать?
— Часа через два.
Эколог огляделся. Удивила тишина: водоем практически лежал в городе, а уличный шум и звон озеро как бы экранировало. Только с того берега доносились голоса — там запоздало купались.
Хотя работы немного, все-таки выбрался он сюда поздновато. Вечерело, а парит, как днем. У эколога прорезалось желание снять комбинезон и резиновые сапоги. Он бы так и сделал, но отвлекли белые пятна на середине озера. Для чаек слишком крупные. Лебеди? Он прищурил близорукие глаза и спросил у подошедшей женщины: