— Тогда почему шумят экологи?
— Им же надо бороться. А с кем? Крупную фирму не тронешь. Всем известно, что главный вред от автомобилей. Ни пройти, ни проехать, дышать нечем. Но все молчат. А против крохотной лаборатории легко…
Рябинин тоже считал, что в конечном счете Земля задохнется от выхлопов автомобилей. Если они сперва не передавят всех пешеходящих.
— Марат Семенович, но экологи доказывают цифрами.
— И я докажу. Вот, смотрите, показатель кислотности pH… В кислой среде он меньше семи, в щелочной больше семи, а в нашей озерной воде ровно семь! Чистая!
— Чем же вы занимаетесь, если даже воду не мутите? — усомнился Рябинин, вспомнив слова эколога.
— Главная лаборатория в здании института, а здесь филиал для тонких аналитических работ. Постоянно работают четверо: я, девушка — младший научный сотрудник, лаборантки и охранник.
— Очень маленький коллектив…
— Сергей Георгиевич, один римский биолог всю жизнь работал в полутемной комнатушке без окон. В ней он исследовал и открыл более сотни биоактивных веществ и опубликовал шестьсот научных трудов.
Лицо завлаба выбрито до блеска, и до такого же блеска облысела голова. Видимо, раньше он числился в брюнетах — по крайней мере, глаза были черны и тоже блестели. К этим глазам пошел бы зычный голос. Но у этих глаз странный взгляд: не прямой, а как бы все обтекающий на своем пути. Рябинину казалось, что и его обтекает и возвращается к Арабскому.
— Марат Семенович, а чем вы занимаетесь конкретно?
— Работаем над биостимулятором. Человек сможет месяц не спать, не отдыхать, оставаясь бодрым и энергичным.
— Разве таких препаратов нет?
— Есть, но действуют всего пару суток.
— А зачем они вообще нужны?
— Ну как же… Для экстрима. Для разведчиков, космонавтов, военных… Нашей разработкой заинтересовались иностранные фирмы.
Рябинин поборол желание поинтересоваться унитазами. Не приплыл ли Смит-Петров из Амстердама за этим препаратом? Но для серьезного разговора слишком мало информации, только спугнешь. Поэтому Рябинин лишь улыбнулся:
— Марат Семенович, делаю заявку на ваш биостимулятор, мне бы с килограммчик.
— Для ночных допросов? — серьезно поинтересовался завлаб.
— Ну, ночные допросы в принципе запрещены, а вот для ночных дежурств…
Мимика, оговорки, взгляды, автобиографии, социологический портрет… много чего характеризует людей. Арабский не улыбнулся, когда следователь заказал килограмм препарата. Для Рябинина человек, который не улыбается, — подозрителен.
— Марат Семенович, что знаете о трупе под обрывом? — вернулся Рябинин к уголовному делу.
— Утонул по пьянке.
— Откуда известно?
— Сергей Георгиевич, в прошлом году выломали решетки и выпили все жидкое, что было в лаборатории. Кроме серной кислоты. Пьянь гуляет по России…
Вопросов о трупе больше не было. Рябинин молча согласился, что пьянь гуляет. Но смешно было бы ему, представителю государства, поносить это государство. Он смотрел в пустой бланк протокола допроса: писать, в сущности, было нечего. К унитазам и деятельности лаборатории надо вернуться после экспертиз.
Иногда Рябинина колол дьяволенок: ему захотелось все-таки глянуть на улыбку завлаба.
— Марат Семенович, а что вы скажете о чудесах на озере?
— Каких?
— Ну как же… Лодку опрокинули, людей в воде за ноги хватают…
— Легенды.
— А говорят, это делает Антон.
— Какой Антон?
— Варвару Артуровну знаете?
— Да, наша сотрудница.
Рябинина удивило лицо Арабского: оно заблестело, как и его голова.
— Антон — ее муж, — объяснил следователь.
— Он же давно утонул, — тихо сказал завлаб, словно не верил самому себе.
— Говорят, в озере и живет.
Арабский не улыбнулся. Рябинину показалось, что огибающий взгляд завлаба на этот раз его обогнуть не сумел, а застрял в очках следователя.
— Сергей Георгиевич, вы острите?
— Какие остроты, если этот Антон гражданина Петрова утопил под обрывом? — не удержался Рябинин от соблазна пошутить.
— Как… утопил?
— Схватил за ноги — и… того…
Даже после этой информации завлаб не улыбнулся.
18
Любую, даже пустяковую операцию надо готовить. Нужен визуальный осмотр этой озерной лаборатории. Главным образом, ее окон, поскольку дверь капитан уже видел. И осмотр при дневном свете. На машине не подкатишь: на пустынном берегу видно, как на экране. И неизвестно, во сколько сотрудники приходят на работу и когда уходят.