— Засада? — она перестала утрясать пахучие куски мыла.
— Пойду добывать унитаз.
— Унитаз… Название оружия?
— Нет.
— А что же?
— Которые в туалетах, голубенький.
— Тупо и грубо, капитан.
— Но ведь правда…
СМИ одолевали милицию: эта журналистка наверняка за интервью больше не придет.
19
Палладьев ждал темноты, но в сентябре она не спешит. Он сходил перекусить, написал два отчета, сделал несколько звонков… За окном слабым ветерком трепетали неясные сумерки.
На душу капитана осело что-то вроде изжоги, что-то вроде этих неясных сумерек. Журналистка обязана понимать юмор, но и он должен проявлять мужскую снисходительность. И Палладьев придумал, как загладить вину: встретиться с Елизаветой и досказать, как и где он нашел деньги Ситникова.
В девять вечера надвинулась слоистая темная туча без единой капли дождя. Улицы почернели, автомобили зажгли огни… То, что и требовалось. Он начал собираться.
Палладьев считал большой глупостью сдавать после работы табельное оружие: опер должен быть вооружен круглосуточно. Но сейчас он не взял ни пистолета, ни документов, потому что шел на дело криминальное. И оделся соответственно. Неизвестно, чья куртка. Не то бомжа, не то вещдок с помойки. Брюки и ботинки оставил собственные.
Капитан ехал в «Москвиче», и осадок на его душе стал походить на стыдливую грусть. Не потому, что опустился до воровства, а опустился до воровства чего? Не валюты, не бриллиантов, не секретных документов и даже не компьютеров…
В полукилометре от озера капитан свернул с асфальта, закатил машину в кусты и пошел берегом.
Озеро, зеленоватое днем, теперь плескалось чернотой. От нагретой воды несло прелой травкой. Как в такой воде живется утопшему Антону? Скоро и этого не будет: начнется строительство, и озеро окончательно погибнет.
Палладьев оглядел дом. Тишина и темнота. Он взял с собой лишь фонарик да гвоздодер. Вряд ли на таком отшибе помещение на сигнализации…
Он поддел край решетки. Ржавые шурупы, ввинченные в стальную раму, не поддались. И капитан пошел другим путем: рычажной силой порвал жестяные решетки. Не все, а ровно столько, чтобы пролезть…
Уже в помещении вздохнул свободнее. Прикрывая фонарик полой куртки, капитан прошел в лабораторию и открыл холодильник. И удивился: вместо двух стоял один унитаз. Впрочем, ему хватит и одного.
Выбраться получилось сложнее, чем сюда забраться. Унитаз оказался тяжелым и выскальзывал из рук. Капитан пропихнул его за окно, вывалился сам, взвалил на плечо и зашагал к машине. Тяжелее всего не окно ломать, а нести эту непотребную конфигурацию: Палладьев двигался приплясывая, потому что унитаз водил его туда-сюда.
Капитан вышел на асфальт, где стало полегче. До сворота к его машине оставалось метров сто, когда ему в спину сперва уперся свет фар, а затем и бампер автомобиля. Капитан поставил груз на асфальт и оглянулся. Патрульная машина из соседнего РУВД. Одно хорошо: ребята незнакомые.
— Что несешь? — усмехнулся один.
— Фарфоровую вазу, — усмехнулся и Палладьев.
— Где взял?
— На свалке.
— Новенький. Садись в машину…
Милиция кадры меняет чаще, чем снашивает ботинки. Дежурный капитан, работавший, видимо, недавно, бросил косой взгляд на унитаз:
— Украл?
— Нашел.
— Документы при себе?
— Нет.
— Обыщите его — и в «обезьянник».
Палладьев растерялся. Не объяснять же здесь, при сотрудниках, кто он, откуда и что унитаз тащит в соседнее РУВД. Палладьев решился:
— Дежурный, разреши позвонить.
— Кому? Адвокату, что ли?
— Сообщить отцу, что в ментовке и ночевать не приду.
Дежурный придвинул телефон. Капитан схватил трубку и набрал номер. На месте ли майор? Тот ответил устало и коротко:
— Леденцов слушает.
— Папа, здравия желаю. Это я, Игорь…
— Палладьев, что ли?
— Так точно, блин…
— Выпил?
— Папа, никак нет. Я в ментовке, которая на улице Балтийской…
— Что там делаешь?
— Моя жизнь накрылась медным тазом, в смысле, фаянсовым унитазом…
— Задержан, что ли?
— Так точно, папа.
— Дай-ка трубку дежурному…
Палладьев ждал конца их переговоров. Он не прислушивался. Минут через десять дежурный расхохотался, положил трубку и упрекнул Палладьева обидчиво:
— Капитан, почему молчал?
— Про себя?
— Нет, про то, что в вашем РУВД перебиты все унитазы…
20
Его непонятная работа имела плюс — свободное время. Геннадий пришел домой на два часа раньше. Ия тратила выходные дни на уборку квартиры, а по утрам походя обметала неприкрытые плоскости. Геннадий знал, на что употребит эти два часа…