— Ты не ешь, что ли? — спросил Рябинин полковника, который похудел настолько, что сделался каким-то плоским.
— Ем, но не жую.
— Не хочешь?
— Не успеваю.
Рябинин заподозрил, что появление гостя тоже связано с делом. Он поймал себя на желании испить кофейку, и оно было связано с полковником. Ну да, гость пришел.
— От тебя несет дымком, — нашел он другую причину кофейной жажды.
— Я сегодня кочегарил.
— Это где же?
— Жгли с ребятами «белого китайца».
Рябинин чуть было не переспросил, поскольку слово «китаец» не сочеталось с «белым». Но тут же вспомнил, что так зовется героин номер 4, ввозимый под видом белой пудры.
— В России до восьми миллионов наркоманов и до ста тысяч гибнет ежегодно, — вздохнул полковник.
— Много у вас работенки, — согласился следователь.
— Почему «у нас»? Почти каждый наркоша в конце концов идет воровать и как бы переходит в ведомство уголовного розыска.
Коли вышли на проблему, то без кофе не разойтись. Рябинин понял, отчего это он, заядлый чаевник, давно и плотно подсел на кофе. Да готовить проще: сыпанул растворимку, бросил сахар — и все. Не надо ждать и настаивать. После первой чашки полковник ударился в историю:
— Сергей Георгиевич, до героина была почти официальная мода на морфий. Индейцы дают новорожденным слабый галлюциноген…
— Для какой-нибудь профилактики?
— Нет. У каждого индейца должен быть дух-хранитель. Вот ребенок и должен его увидеть.
От кофе бледная кожа полковника стала терять сухость, будто горячий напиток заливался прямо под нее. Вот ему бы индейский дух-хранитель не помешал. Чего он не идет на пенсию? Ведь сгорит на этих наркотиках.
— Сергей Георгиевич, удивляет, с какой жадностью люди хотят одурманиться. Едят краску, пьют воду из луж — только бы забалдеть.
— Это уже больные.
— В прошлом году внедрился я в охрану механического завода…
— Хищения искал?
— Искал веселых и радостных людей, распевающих песни. Ну, выяснил. Администрация придумала кабинет релаксации для психологической разгрузки коллектива. Кресла, музыка… Застекленный ангар в сплошной зелени. Тысячи кустов…
— Роз?
— Индийской конопли, верхушки которой рабочие и покуривали. Анаша, короче.
Вместо злости в словах полковника тлела обида. Рябинин знал отчего. Не хватало кадров. На Западе с наркотой билось сотрудников раз в пять больше, чем в России.
— Мы ведь бессильны, — как бы удивился полковник. — Торговца арестуем, а потребителя с малой дозой? Только превентивное задержание. Это личный досмотр, на три часа задержание в «обезьяннике», установишь личность, профилактическую беседу проведешь, свозишь к наркологу — и до свидания.
Рябинин, как следователь прокуратуры, был представителем власти. Но свое бессилие он чувствовал постоянно. Трепали нервы не преступники и не начальство, а тот народ, который он защищал: не являлся на допросы, давал ложные показания, обелял урок, оговаривал честных, рвал протоколы…
— Полковник, небось, зашел по делу?
— Хочу сходить полюбоваться озером.
— Оно слишком грязное.
— В Европе, прежде чем бросить пустую бутылку в мусорный бак, ее моют.
— А у нас трупы немытыми бросают, — усмехнулся следователь.
Именно завтра Рябинин намеревался сходить к экспертам за результатами вскрытия голландца, прикованного к батарее школьника и химического анализа унитазов.
— Рябинин, состав воды проверяли?
— Три организации: Росприроднадзор, Федеральное агентство природной воды и Центр экологических инициатив.
Полковник извлек из портфеля небрежный пучок бумаг и вздохнул. Рябинина удивил портфель, который тоже вздохнул — одна жизнь с хозяином. Полковник дал следователю один листок, а сам сделал еще одну чашку кофе.
Рябинин начал читать…
«Гражданин захлебнулся, а чиновник улыбнулся. Это не анонимка. Написано так, как было на самом деле. У одного мужика супруга изменилась в лучшую сторону. Была мордой набок, а теперь обед готовит, мотивы напевает и улыбается во всю ширину. Не иначе как принимает соточку-вторую. Начал следить. Так и есть: стоит ему отвернуться, как жена стаканчик хряпнет и других угостит. А что пьет и где берет? Матерь Божья, на что похожа! Да из озера: выпьет и закусит. Ее все знают: Варвара, что живет на берегу Щучьего. Она и от всех хворей лечит все той же водицей. Пора бы эту бабу, пока всех мужиков не уморила…»