Дверь в кабинет распахнулась требовательно. Тот, кто ее распахнул, выжидающе остался на пороге; тому, кто ее распахнул, майор посоветовал с вежливой радостью:
— Мадам, заходите.
Что мадам и сделала деловито, как шаровая молния. Елизавета, журналистка. Палладьев хотел встать, поскольку вошла женщина; с другой стороны, он не ее подчиненный. Нашел нечто среднее, привстал, ибо мадам.
— На него жаловались? — спросил майор Елизавету.
— Да, оставил меня без информации.
— Капитан, встать!
От неожиданности Палладьев вскочил и чуть было не вытянулся. Леденцов поерошил усики и приказал теперь уже Елизавете:
— Гляньте на него!
Она дернула плечами, потому что и так смотрела на Пал-ладьева. Голосом записного оратора Леденцов провозгласил:
— Госпожа журналистка, знаете ли вы, что капитан Палладьев — это секс-символ нашего РУВД!
Елизавета слегка растерялась. Милицейский юмор? Но лицо майора закостенело вместе с его усиками, а подчиненный продолжал стоять навытяжку. И какой юмор, если президента США назвали секс-символом.
Майор таки улыбнулся, а капитан таки сел. Дав передохнуть, Леденцов журналистку спросил:
— Информация вам нужна, разумеется, прикольная?
— Ходят слухи, что в озере Щучьем живет хищное существо, нападающее на людей…
— Капитан его ловит, — заверил Леденцов.
Журналистка поочередно оглядела их недоверчиво-насмешливым взглядом. Опять ментовские приколы? Но майор сообщил:
— И вы первая, кто возьмет у него интервью.
— Он опять не даст…
— Тогда я пристрелю эту тварь.
— Кого вы имеете в виду?
— Хищное существо, водяного.
Капитан понял, что начальника повело и Елизавету надо спасать, каким-то образом вмешавшись в разговор:
— Товарищ майор, поймаем водяного — куда его денем?
— Как — куда? В зоопарк.
28
Грядкин не вошел в кабинет, скорее вломился, потому что вел человека. У человека от сильного нежелания идти ноги почти заплетались. Участковый счел необходимым объяснить:
— Сергей Георгиевич, он трезвый.
— Что же шатается?
— От своего образа жизни.
Этот образ жизни просматривался: обвисшая куртка, нестриженая голова, небритое лицо… Все небольшое и даже мелкое; лишь нос выступал, будто лицо выдавливало его из себя. На этом носу взгляд Рябинина задержался: не только крупный, но какой-то рыхлый, в мелких рытвинах, словно по нему прошлись мелким заступом. Вопрос следователя прокуратуры вырвался неприличным образом:
— Хрен репчатый?
— Моя фамилия Дичкин, — равнодушно поправил мужик.
Рябинин глянул на участкового: и что?
— Сергей Георгиевич, это Антон.
— Понял, Антон Дичкин… И что?
— Тот самый, — утробным голосом объяснил Грядкин.
— Какой «самый»?
— Водяной.
У Рябинина, у которого интуиция могла сработать быстрее скорости света, что-то оборвалось. Сознание проворачивалось туго, словно заржавело. Тот водяной, который муж Варвары? Который давно утонул? Который жил в озере Щучьем? Ни жабр, ни чешуи, куртка сухая…
Рябинин взял из стола бланк. Водяной насторожился:
— Протокол напишете?
— Да, протокол допроса. Кем работаете?
— Хоть грузчик, хоть бомж.
На вопросы отвечал кратко, потому что сказать было нечего: ни образования, ни специальности, ни места жительства, ни семьи… Короче, бомж. Участковый сидел в сторонке и слушал, будто Дичкин травил анекдоты. Рябинин подошел к главному:
— Ну, как жилось в озере.
— Бабий треп.
— Дичкин, есть свидетели.
— Варварины сплетки. Поменьше ей верьте.
— Но ведь утонул… И трупа не нашли…
— Вот мой труп! — Дичкин стукнул себя в грудь, и следователю почудился запах озерной тины.
— Твой паспорт нашли в воде…
— Я сам его бросил в озеро.
— Зачем?
— Чтобы смыться с концами.
— А зачем смываться с концами?
— Тут прикольная история…
— Слушаю-слушаю.
Антон пошевелился, словно хотел прыгнуть, но вместо прыжка шумно задышал. Видимо, прикольная история не шла. Следователь поморщился, попав в слабенькое алкогольное биополе. На это Дичкин выдал новую информацию:
— Варвара-то ведьма. От зеркала не отходит.
— А это что-то значит?
— Первый знак. Она же не в зеркало смотрится, а дьяволу подмигивает.
— Другие доказательства есть?
— Лечит от всех болезней, кроме алкоголизма. То водой, то заговором, то пошепчет, то в ухо подует… Кассирше Зинке в ухо дунула, та и оглохла. У Полины Карповны за озером парник стоял. Огурцов, что листьев на дереве. Варвара глянула на них, и на второй день вместо огурцов кукиш с маслом…