— Не уловил.
— Все огурцы сморщились и пожелтели.
Репчатый нос Дичкина от вдохновения порозовел. Грядкин заерзал: он ничего подобного о Варваре не знал, а ему, как участковому, знать положено. Водяной, похоже, вдохновился:
— Варвара не только огурцы… Народ стала дурманить. К ней в дом молодежь за кайфом поперла. Да и пожилые. Меня она на эти бесии не допускала, из дома вытуривала. Как-то я за шкафом притих-, наблюдаю. Запах, дымок… Чувствую, что дурею. Надо бежать. Одежду скинул, паспорт взял — и в озеро. Переплыл, на той стороне знакомая жила в общаге. Вот и кантуюсь до сих пор.
— А документы?
— Паспорт в озеро бросил.
— Ну а документ? — повторил Рябинин.
Дичкин поерзал и уставился на Грядкина. Видимо, в чем-то признаться ему мешал участковый. Но пришлось:
— Живу без всяких документов.
— Что же ты меня обманывал, хрен репчатый? — вскинулся участковый.
— Без оскорблений, — вяло пресек Рябинин.
— «Хрен репчатый» — его кличка.
За свою следственную жизнь Рябинин изучил сотни исчезновений людей. Прятались, уезжали в другие города и страны, скрывались в лесах, жили по фальшивым документам, меняли внешность… Но водяными не прикидывались.
— Дичкин, а никто вас не искал?
— А кому? Варваре-то выгодно для ее дьявольских махинаций. Якобы превратила меня в водяного.
— Она знала, что вы живы?
— А то!
— Дичкин, что вам известно о трупе, найденном в озере у лаборатории?
— Слыхал, что труп откуда-то прибило волной.
Водяного такая мелочь не трогала. Бомж — это человек без интересов, без места жительства и без занятий. Как бы случайно все потерявший. Верни ему потерянное, и он воспрянет. Рябинин на них насмотрелся. Нет, он не воспрянет, потому что он не хочет ни работать, ни жить. Дичкина вполне устраивает положение бомжа; да его год устраивало социальное положение — водяной.
— Дичкин, в лаборатории бывали?
— Редко.
— Какие грузы они получали?
— Ну, это мне до свечки. Знаю, что катали по пятницам в аэропорт.
Рябинин чуть было не сказал бомжу спасибо за ценную информацию. Про пятницу следовало поговорить отдельно: на какой машине, кто ездил, в какое время… Но свидетелю надо дать время успокоиться и вспомнить: его информация имела годичную давность.
— Антон Дичкин, ни работы, ни квартиры, ни документов, ни семьи у тебя нет. Куда тебя девать?
— Сергей Георгиевич, я займусь им, — подсказал участковый.
— Грядкин, а не поместить ли его туда, где он жил?
— К Варваре?
— Нет, в озеро.
29
Геннадий стоял у окна и смотрел вниз, на панель: он впервые видел, как привезли жену. Не новая «Волга» за счет красного цвета казалась подрумяненной. Охранник вышел, открыл дверцу Ие, довел ее до парадного, сел в машину и уехал. Все как в кино. Ничего странного. Но почему так показушно? Как в кино.
Хорошие мысли копятся и как бы зреют. Гадкие не зреют, а затлевают мгновенно и могут чадить подольше хороших. В память крались сюжеты, будто его мозг подключился к ночному телевидению. Что происходит в автомобилях? Грабят, бьют, убивают… А чаще всего занимаются сексом…
Но Ия уже вошла. Он помогал ей раздеваться с некоторым бессилием.
— Ген, плохое настроение? — догадалась Ия о нем, плохом настроении.
— Устал.
— Как твоя новая работа?
— Не ожидал стольких трудностей и оригинальных результатов. Данные опроса водителей я наложил на ДТП. Все водители, сбившие граждан, значительно превысили скорость.
— Это естественно.
— Неестественно другое: все эти водители никуда не спешили, никто за ними не гнался… Ради чего же покалечили и убили людей?
— Напиши диссертацию, — посоветовала Ия так, будто сообщила о хорошей погоде.
Ия освобождалась от кучи ненужных предметов: карандашницы, зажигалки, визитницы, очков, бус… Когда же она успела превратиться в бизнес-леди? А приготовленный им ужин ковыряла вилкой, словно в тарелке что-то отыскивала. Не найдя, спросила вежливо:
— Что за блюдо?
— Вообще-то называется «свежая рыба в сумасшедшей воде». Кореец из ресторана научил. Да не вышло, я забыл, как готовить.
— Память у тебя должна быть хорошей, ты много ешь рыбы.
— Моя память засорена ненужной информацией.
— А мой завлаб обожает кальмаров, лангустов, крабов… Жалуется, что их трудно купить.