— Здравствуйте, беспокоят из Росприроднадзора. Когда нам сообщите о результатах следствия по экологии Щучьего озера?
— Работаем.
— Есть успехи?
— Еще не поймали.
— Кого не поймали?
— Того, кто пакостит в воду.
— Извините, я про Щучье озеро.
— А я про что?
— Это прокуратура?
— Нет, это ресторан «Фаршированная щука».
Рябинин подумал, что сколько бы он сэкономил времени, если бы у него был секретарь. Отсекал бы ненужные звонки. Секретарь вместо компьютера, которым он почти не пользовался. У следователя свой экран дисплея — лицо преступника.
— Здравствуйте. Следователь Рябинин?
— Он.
— С вами говорит старший специалист Центра экологических инициатив. Не могли бы вы сделать у нас доклад о причинах загрязнения Щучьего озера?
— По-моему, ваш Центр это озеро уже изучал?
— Да, мы пришли к выводу, что приток воды засорен донными отложениями: глиной, песком, илом…
— Да, засорен, только не донными отложениями, а унитазами.
— Извините, не понял. Какими унитазами?
— Голубыми.
Телефон, разумеется, не умолкал. Бодрый голос Палладьева сообщил:
— Сергей Георгиевич, сейчас дежурный привезет мне справку о судимости этого Игната. Его задерживаю — и к вам.
— А что он сейчас делает?
— Купается.
— Следишь?
— Так точно…
Капитан фразы как бы не закончил, давая это сделать Рябинину.
— Палладьев, что?
— Сергей Георгиевич, странно он купается. Не плавает, окунется, встанет, еще окунется…
— В каком месте?
— У обрыва, прямо напротив лаборатории…
У Рябинина не то чтобы перехватило дыхание, но ему потребовались секунды с минутами для осознания этой информации. Осознав, он почти крикнул:
— Капитан, справку потом! Нужен водолаз, срочно!
— Зачем, Сергей Георгиевич?
— Исследовать обрыв метр за метром…
— Я это сделаю и без водолаза.
37
Милицейский автомобиль чуть ли не зарылся в непроходимые заросли какой-то болотной травы. Отсюда хорошо видна лаборатория, которая светилась редкими окнами. Розовая «Волга» стояла у входа. Легкие сумерки были кстати, потому что свет не нужен. Нужны руки для брасса, ноги для ходьбы по дну озера и пальцы для ощупывания грунта. Даже ласты ни к чему, в них свободно не пошагаешь. Он подпоясался ремнем, на который повесил тяжелый и острый тесак.
Капитан разделся до плавок. Одежду и пистолет оставил в машине на попечение опера. Надел очки, зажал во рту трубку — и вошел в озеро.
Вода оказалась прохладной, отчего тело сразу взбодрилось. Капитан поплыл брассом, самым экономным и бесшумным стилем. Голову надолго погружал в воду, иногда высовываясь и определяя расстояние до берега.
Он не сомневался, что его не видно. Сумерки густели. По озеру ходили «барашки», делая воду похожей на поле в кочках, среди которых иногда появлявшаяся голова человека вряд ли была заметна.
Палладьев удивился, что от напряга перестал чувствовать холод воды — теперь она казалась освежающей. Он делал гребок за гребком, перестал следить за течением времени, которое уже не текло, а плескалось где-то рядом с ушами.
Майор Леденцов предлагал обследовать берег на лодке. На глазах лаборатории? Палладьев предложил ощупать берег руками и вызвался это сделать. Уж если не выйдет, то утром пройтись на катере, выдирая всю растительность…
Он высунулся из воды. Показалось, что на него надвигается корабль, но на него надвигался берег. С уровня глаз, с уровня озера берег выглядел громадным косматым чудовищем, легшим на пути.
Капитан подплыл ближе и двинулся вдоль берега, стараясь не плескаться. Греб руками до того места, где он когда-то выловил труп неандертальца, то есть нидерландца. Как раз напротив лаборатории.
И взялся за работу.
Обрыв до самой воды прикрывали сплетенные ветви ивы. Вырывать их не хватит сил, а обрубать не хватит времени. Да и ни к чему. Достаточно их раздвигать и продираться к грунту. Но некоторые кусты не сплелись, а сцепились вроде колючей проволоки. Руками не разорвать, и приходилось работать тесаком, как мачете.
Капитан удивился: он вспотел. Разве в воде потеют?
Хорошо, что обрывистый грунт не зарос травой. Она не росла в тени, да тут была и не земля, а синяя глина, крепкая, как бетонные плиты.
Пожалуй, главной трудностью стала глубина. Капитан раздвигал ивняки, повисал в воде, одной рукой ощупывая берег, а второй держась за ненадежный куст. Но кончался в легких воздух, и приходилось всплывать.