Потемнело. Капитан уловил опасность непредвиденную, потому что она случалась с ним редко — начало сводить правую ногу. Надо было ею упереться во что-то твердое, но песок расползался, как переваренная каша.
Палладьев нащупал в глине дыру размером с яблоко. Жилище какого-нибудь тритона. Или рака. Капитан вытащил тесак и сунул его в дыру — тот погрузился целиком и ни во что не уперся. Капитан поводил вокруг дыры, содрогнувшись от неожиданной пустоты.
Круглый проем или провал…
Палладьев обрубил тесаком все ветки. Не проем и не провал, а лаз. Или подземный ход, по которому, согнувшись, можно ходить.
Капитан вынырнул и минут пять сильно дышал, наполняя легкие запасом кислорода. Когда в легких кольнуло, он рывком опустился на дно и вполз в лаз…
На лицо осела какая-то тина, корни хватали за ноги, в ушах шумело… В них же, в ушах, полыхнула мысль: долго ли придется ползти, а хватит ли воздуха на обратный путь? И когда шум в ушах перекинулся на голову, в которой теперь слегка гудело, капитан заметил — подземный ход пошел вверх. И между земляным сводом и водой есть воздушная подушка…
Капитан высунулся и вздохнул с таким шумом, что на голову что-то упало. Тяжелое и острое. Оттуда, с земляного свода. Но ему не больно, потому что можно всласть дышать…
Мутный блик света… Или обрушился второй удар, уже болезненный и тяжелый? Капитан понял, что будет и третий…
Развернувшись, он ушел под воду и поплыл к выходу. Озерный воздух показался сладким. Отдышаться этим озерным воздухом… Но голова шла кругом, разливая по телу бумажную слабость. Палладьев понял… Уже ступив на землю, капитан удивился, почему озерная вода, стекающая с его головы — теплая…
38
Рябинин явился в прокуратуру за час до начала рабочего дня. Вызванных повестками не было, он никого не ждал и его никто не ждал. Предстояла тихая и, в сущности, спокойная работа по составлению обвинительного заключения.
Но скрытое беспокойство работать мешало. Его причину следовало найти. Рябинин усмехнулся. Найти… Все папки в сейфе с уголовными делами — причины для беспокойства. Точнее, для нервотрепки.
Рябинин как бы опрокинул память на вчерашний день. Что было… И память ущипнула его. Палладьев!
Рябинин позвонил майору Леденцову:
— Боря, а где Палладьев?
— Тоже интересуюсь. Вчера вечером он сообщил, что вычислил существование какого-то лаза.
— Как вычислил?
— При помощи рифмы. Спросил, с чем рифмуется слово «унитаз». С «задницей», ответил я.
— Боря, не валяй дурака.
— А капитан меня поправил: унитаз — лаз. И с тех пор его не видел.
Беспокойство Рябинина перешло в активное состояние. Надо что-то делать. Почему майор не ищет своего подчиненного?
Следователю Палладьев нравился. Своей русоголовостью и светло-голубыми глазами, смотрящими на мир распахнуто. Нравился какой-то неожиданной чистотой, словно грязь оперативной работы к нему не прикасалась.
Когда не было срочной работы, то день начинал тонуть в мелочах. Зашел прокурор, заглянул коллега, секретарь ознакомила с новыми приказами Генерального, звонил телефон… И лишь к обеду Рябинин вздохнул свободно. Но без стука открылась дверь, и вошел странный человек: с лицом Палладьева и головой снеговика.
— Капитан, что с тобой? — изумился Рябинин.
Палладьев рассказал, что с ним: с ним то, чего следователь опасался. Рябинин хотел отругать его за легкомыслие, но, глянув на бинты, ругнул за другое:
— Игорь, какого черта ты не в больнице?
— Сергей Георгиевич, пустяки, поверхностное рассечение кожи.
— Все-таки я позвоню Леденцову, чтобы он прислал наряд и отправил тебя в больницу.
— Сергей Георгиевич, а я не один.
— С водителем, что ли?
— Нет, с хирургом.
— A-а, значит, майор все-таки о тебе беспокоится.
— Сергей Георгиевич этот хирург, правда, без медицинского образования.
— Ничего не понимаю.
Капитан встал, открыл дверь и кивнул. В кабинет размашисто шагнул хирург, который пытался вскрыть черепную коробку капитана.
И Рябинин увидел, что тот в наручниках. Капитан опустил его на стул, уселся сам и протянул следователю паспорт задержанного. Пока Рябинин листал документ, в его сознании метался удивленный вопрос: как же раненому Палладьеву удалось задержать преступника? Молодого, плечистого, с неморгающим нахальным взглядом. Игнат Петрович Артамошкин.
Рябинин прошел по его биографии: армия, четыре года дальнобойщиком и теперь водилой в лаборатории. Вдаваться в детали — родители, семейное положение, приятели и так далее — следователь не стал, поскольку дело очевидное.