Но Геннадию не хватало смелости на вопрос: «Ия, я тебя удовлетворяю?» Цинично и смешно. Надо как-то поделикатнее, помягче, полунамеком, издалека…
— Ия, а за что ты меня полюбила?
— За рыбу.
Ия рассмеялась своим детских смехом. Смеялись губы, глаза и даже волосы выглядели смешно — светлая подпушка топорщилась иронично. Геннадий понял, что серьезного разговора не выйдет. И вздохнул облегченно: нет разговора, нет проблемы.
— Гена, а сегодня воскресенье.
Он вскочил, словно его поймали на воровстве. Воскресенье… В этот день он готовил воскресный обед, непременно рыбный. Накануне побывал в ресторане у своего повара. Тот снабдил его рецептами, придуманными, похоже, фантастами. Блюдо «Валенсия»: куски осетра, запеченные в листьях картофеля и политые желтым соусом. Или карпаччо из семги… А «Людовик ХIII» — осетрина под соусом «красная икра» с диким рисом.
Но Геннадий взял у него свежих карасей и за сорок минут приготовил отменное блюдо: карась, жаренный целиком в сметане…
От карасей или от телепередачи лицо Ии как бы разгладилось. Уснула она скоро и умиротворенно. Геннадий тоже успокоился, как жареный карась. Последней его мыслью было сожаление, что зря он откровенно не поговорил о ее странном состоянии в пятницу…
Ночью Геннадий открыл глаза. Почему так тяжело? Словно в воздухе растворен свинец, который давит на плечи и теснит дыхание. Как Ия? Он прислушался к ее дыханию — почти не слышно. Видимо, свинец давил и на нее. Геннадий напрягся, отринул тяжесть и сел…
Ия стояла посреди комнаты в ночной рубашке и вглядывалась в свою ладонь. Геннадий метнулся к ней — она разглядывала мобильник.
— Ия, что случилось?
— Кто-то звонил.
— Да три часа ночи…
— Я слышала.
— Еще позвонит, пойдем.
Он извлек мобильник из ее цепких пальцев и положил на стол. Легла Ия неохотно. Он хотел ее обнять, но она увернулась.
— Ия, никто так поздно не звонит.
— Я слышала…
— Бывает слияние звуков. Один накладывается на другой и образуется третий, совсем другой, своеобразный.
— Откуда в квартире звуки? Второй, третий…
— Из-за стенки, с улицы… Да мало ли откуда?
Ия поверила, прижавшись к нему. Геннадия накрыла успокоительная мысль: жена впечатлительна до болезненности. Видимо, ее работа с лекарствами нервы обостряла. Днем эта обостренность давилась делами. Ночью же она прорывалась сквозь дремотный мозг.
Ия соскочила с кровати, чуть не упав на пол. Она подбежала к столу и схватила мобильник.
— Звонят.
Геннадий тоже подошел:
— Ия, я не слышу.
— А я слышу.
— Но ведь тихо…
— Да, да! — крикнула она в трубку.
Видимо, ей не отвечали. Геннадий силой выцарапал трубку из ее руки и послушал — ночная тишина:
— Ия, никто не звонит.
Она рванула мобильник и крикнула уже не в трубку, а на всю квартиру:
— Ты и не должен слышать! Звонят мне, а не тебе.
Геннадий отпрянул и несколько секунд изучал разгоряченное лицо жены. Затем глянул на трубку и сказал:
— Ия, на дисплее нет номера телефона звонившего. Значит, никто не звонил.
Она улыбнулась снисходительно:
— Номер был, но исчез от прикосновения твоих рук.
Геннадий впервые понял, что пришла беда.
40
В лаборатории было тесно. Следователь прокуратуры, капитан Палладьев, эксперт-криминалист, двое понятых да еще сотрудники — Артамошкин и Варвара Артуровна. Рябинин проводил обыск, зная, что результат почти любого обыска зависит от внезапности. Но то, что интересовало его, не спрятать и не уничтожить.
Подземно-подводный лаз.
Его нашли сразу. Люк в бетонном полу, закрытый, вернее, накрытый круглой чугунной плитой. Рябинин усмехнулся и кивком указал Игнату: мол, действуй на правах хозяина. Артамошкин вцепился в приваренную сверху скобу. Чугунная плита дрогнула, привстала и откатилась нехотя. Во влажном воздухе подземно хлопнула вода. Она плескалась внизу жидкой чернотой.
— Ну, кто из вас нырял за унитазами? — спросил Рябинин, разумеется, не надеясь на ответ.
— Я плавать не умею, — угрюмо огрызнулся Игнат.
— Неужели женщине под силу такие тяжести? — вежливо удивилась Варвара Артуровна.
Эксперт-криминалист принялся за работу. Он разделся и битый час мерил глубину и ширину лаза, метраж до поверхности воды, размеры чугунной крышки, опустился на дно и вынырнул в озере. В заключение сделал множество фотографий.