Жаркое лето. Они сидят за столом и ужинают. Снаружи в саду все еще нещадно печет солнце. Дверь широко открыта. Из сада доносится пение птиц. На Ильке голубое платье, которое ему так нравилось. Оно плотно облегает ее стройное тело. Серебряная цепочка, которую он подарил ей на день рождения, поблескивает на загорелой коже. Ильке только что исполнилось четырнадцать. Она такая красивая, что Рубен хотел бы рисовать ее снова и снова.
Отец читает газету. На окне лениво жужжит муха. Мать что-то рассказывает. Никто не слушает, но это, кажется, ее совсем не волнует.
Ильке сдувает со лба прядь волос. От жары ее лицо слегка порозовело. Рубен чувствует непреодолимое желание поцеловать ее. Он берет стакан и подносит его к губам. В этот момент Ильке смотрит в его сторону.
Ее взгляд совершенно безразличен. Настолько безразличен, что это причиняет ему боль. Рубен ставит стакан на стол, не сделав ни глотка. Он хватает острый нож, который лежит на тарелке с помидорами, и с силой прижимает лезвие к тыльной стороне левой ладони.
Глаза Ильке от ужаса округляются. Мать продолжает болтать. Она ничего не заметила. Рубен прикасается губами к порезу и начинает слизывать кровь, не спуская глаз с Ильке.
Она цепенеет от ужаса. В ее глазах уже нет такого невыносимого безразличия. Рубен видит, что ее пальцы дрожат. Она прячет руки под стол.
– Вам нехорошо?
Рубен заметил озабоченный взгляд архитекторши и почувствовал ее руку на своем плече. На его лице появилась вымученная улыбка.
– Все в порядке. Просто в последнее время было слишком много стрессов.
Она резко убрала руку с его плеча, как будто обожглась. Возможно, его тон показался ей слишком грубым. Рубен терпеть не мог, когда люди приближались к нему слишком близко. Отвратительные юные поклонницы, которые смотрели на него влюбленными глазами на улице. Женщины на вернисажах, своими взглядами дающие ему понять, что он их интересует. Ему ничего не нужно было от них. Неужели они не понимали этого?
– Это помещение должно остаться таким, какое есть, – сказал он и медленно обвел взглядом кухню.
– Да. Я такого же мнения.
Атмосфера разрядилась, и они снова почувствовали себя уверенно, могли смеяться, шутить и вести деловые разговоры. Она была профессионалом в своей области. Ничего другого он от нее и не ожидал.
Рубен осмотрел остальные помещения. И всякий раз, переходя из комнаты в комнату, чувствовал, как росло его возбуждение. Это был именно тот дом, который он так долго искал. Он имел удивительное сходство с домом из его воспоминаний. Рубен поднялся вверх по лестнице в помещение под крышей. Его сердце заколотилось так, словно готово было выскочить из груди. Рубену показалось, что он даже слышит его стук.
Имке Тальхайм попала уже в третью пробку и чертыхнулась про себя. После двух километров мучительной езды она решила больше не расстраиваться по пустякам. Ведь, находясь в пробке, всегда можно найти себе какое-нибудь занятие. Например, наблюдать за людьми. Изучать марки автомобилей и их номерные знаки. Слушать радио. Или просто размышлять.
Ей уже не раз приходили в голову идеи для новых романов именно тогда, когда она медленно, метр за метром, ползла по автобану. В поезде так не получалось. Там было слишком много посторонних шумов, голосов, которые ей мешали. А в салоне автомобиля она находила необходимый покой. Здесь не звонили мобильные телефоны, не пищали лэптопы, никто не корчил из себя сверхзанятого человека, превращая свое место у окна в походный офис.
Собственно говоря, ей некуда было спешить. Сегодня день приезда. Имке собиралась разместиться в гостинице, поужинать, переговорить по телефону с местными организаторами встречи и завалиться с интересной книжкой в кровать. Книга была лучшим средством спасения от тоски по дому.
Может быть, она позвонит Ютте. Нет, пожалуй, не стоит звонить. Возможно, Ютта права и она носится с ней как курица с яйцом. Когда же она наконец избавится от угрызений совести слишком занятой работающей матери? Когда ее дочери исполнится пятьдесят? Ведь она отправилась не в кругосветное путешествие. До нее можно дозвониться в любое время. И она может отовсюду быстро вернуться домой. Что же ее так беспокоило? Разумом она понимала, что ведет себя по-детски. Однако чувства подсказывали ей, что ее беспокойство не беспричинно.
– Если ты не хочешь уезжать, так оставайся дома, – сказала Имке ее мать. Она была человеком простым и прямым и никогда не церемонилась. – У тебя достаточно денег, и никто не заставляет ездить на эти встречи с читателями.