Нельзя сказать, что у нее не было мужчин. Наоборот. Она приводила их всех к себе домой, и за завтраком Майк нередко сидел напротив очередного небритого типа, которого он видел впервые в жизни. Но из этого никогда не получалось ничего серьезного.
Один был слишком необразованный, другой малопривлекательный внешне. Всякий раз ей чего-то не хватало. А если не удавалось сразу найти какой-нибудь недостаток, то она искала его до тех пор, пока не находила. Она просто не хотела быть счастливой, не хотела влюбляться. Возможно, боялась испытать очередное разочарование.
– Единственное, что у тебя остается, – это дети, – любила она говорить подругам, с которыми регулярно встречалась, чтобы поболтать за чашечкой кофе. Такие встречи поочередно проходили у каждой из ее подруг. Даже если в это время Майк находился дома, ей было совершенно все равно, слышит он эти разговоры или нет.
– Твой Майк – настоящее сокровище, – часто говорили ее подруги. – Тебе можно только позавидовать.
И Майк видел, как его мать кивала в ответ. Иногда при этих словах у нее по щеке сбегала слеза. Это зависело от того, сколько рюмок ликера она успела выпить. Ее симпатия по отношению к сыну росла в зависимости от уровня алкоголя в крови, точно так же, как и жалость к самой себе.
Стоило подругам уйти, как она начинала безутешно рыдать, и Майк был обязан утешать ее.
Однако теперь с этим будет покончено. Он посмотрит комнату и, если девушки не станут возражать, согласится снять ее, в каком бы состоянии она ни была. Ему все равно, свисают ли клочья обоев со стен и вздулся ли линолеум на полу. Пусть комната будет сырой и тесной, а по углам полно паутины и плесени. Главное, чтобы в ней была дверь, запираемая на ключ, и чтобы никто не впускал мать без его разрешения.
Майк ускорил шаг. Он сгорал от нетерпения.
Глава 4
Ильке прислонила велосипед к фонарному столбу и с помощью прочной стальной цепочки, запираемой на ключ, надежно закрепила его. Медленно подошла к низким воротам и нерешительно толкнула их. У нее еще была возможность передумать. Она могла бы сесть на велосипед и уехать. Еще не случилось ничего такого, что нельзя было бы исправить.
Ильке выбрала в качестве психотерапевта Лару Энглер только потому, что ей понравился дом, в котором та жила. Симпатичный желтый крестьянский домик за низким белым деревянным забором с таким же успехом мог бы стоять где-нибудь на юге Франции. Сейчас, зимой, оставалось только догадываться, каким очаровательным он станет летом, когда узкая дорожка будет утопать в цветущих нарциссах, красных гиацинтах, незабудках и розах «форсайт».
Потом расцветут колокольчики, сирень и мальвы. Ильке частенько останавливалась здесь и наблюдала за мотыльками, которые словно пьяные порхали с цветка на цветок. Она вдыхала аромат цветов и мечтала о том, что когда-нибудь и у нее будет такой же дом.
В то время как Ильке вспоминала зной прошедшего лета, пение птиц и стрекот кузнечиков в траве, колючий зимний ветер обжег ее лицо. Хватит мечтать, одернула она себя. Собрав волю в кулак, она нажала на кнопку звонка.
Дверь открыла сама Лара Энглер. Она улыбнулась, и в уголках ее глаз образовалось множество мелких морщинок. Повесив дубленку Ильке в старый разрисованный крестьянский платяной шкаф, она прошла в просторное помещение, в которое через два высоких, узких окна проникал тусклый свет январского дня.
Ильке огляделась. Светлые книжные полки, доходившие до потолка, были забиты книгами. Красивый старинный шкаф из дерева мягких пород. Между окнами письменный стол, перед ним кресло, обтянутое голубой кожей. Второе такое же кресло стояло позади стола. На деревянном полу лежал ярко-желтый ковер. На стенах висели абстрактные картины. И повсюду витал аромат лаванды, эфирного масла, которым Ильке тоже иногда пользовалась.
– Присаживайтесь, пожалуйста. – Лара Энглер показала на одно из кресел. А сама уселась в другое.
Ильке опустилась в кресло и судорожно вцепилась в рюкзак, лежавший у нее на коленях. Она с облегчением отметила, что между ними находился письменный стол. Ее пугало, когда незнакомые люди подходили к ней слишком близко, а стол обеспечивал необходимую дистанцию.
– Чем я могу быть вам полезна? – спросила Лара Энглер.
Ильке удивило такое сочетание имени и фамилии. Чудесное имя Лара и совершенно неподходившая к нему фамилия Энглер, при произнесении которой у Ильке даже перехватывало дыхание. Ее также удивило, насколько человек не соответствовал своей фамилии. Лара Энглер оказалась высокой, грузной женщиной. У нее были пышные асимметрично коротко подстриженные волосы.