– Я не хочу, чтобы до меня можно было дозвониться в любое время. Неужели ты не можешь понять этого?
«Нет! – хотелось ему крикнуть ей в лицо и как следует потрясти за плечи. – Нет! Потому что я всегда хочу знать, где ты! Ты та девушка, которую я искал, я люблю тебя, но иногда у меня возникает чувство, что моя любовь слишком мало для тебя значит!» Но он никогда не высказывал этого вслух, так как ему самому был неприятен пафос, звучавший в этих словах. А возможно, и потому, что в глубине души боялся того, что единственное неверно подобранное слово может привести к катастрофе и Ильке навсегда исчезнет из его жизни.
Только сейчас Майку в голову пришла мысль: а зачем он вообще пытался дозвониться до нее? Они договорились, что он зайдет за ней в половине четвертого. Все было условлено, и больше нечего обсуждать. Неужели он звонил только затем, чтобы проконтролировать ее?
Майк еще раз набрал ее номер и, не дождавшись ответа, отключил мобильник. Он был не только расстроен, но и обеспокоен. С тех пор, как познакомился с Ильке, его не покидал страх за нее, хотя для волнения не было никаких видимых причин.
Она бежит через лес, который начинается сразу за их садом. Она бегает в течение часа каждое утро. Утренняя пробежка превратилась для нее в насущную потребность.
Она уже не может без этого. Лес полон шорохов. Со всех сторон раздается шелест, хруст и треск. Птицы хлопают крыльями. Невидимые зверьки деловито снуют в траве.
А иногда в лесу царит полная тишина.
Ильке слышит собственное дыхание, чувствует, как пот выступает изо всех пор кожи. Через полчаса бега она уже не напрягается, бежит легко и стремительно. Она так счастлива, что у нее на глаза наворачиваются слезы.
Она всегда выбирает один и тот же маршрут. Это действует на нее успокаивающе. Собака, которая постоянно провожает ее, бежит рядом до одного и того же места, потом подталкивает Ильке холодным носом и огромными прыжками несется назад домой.
Дальше Ильке бежит одна. На маленькой полянке она ищет укромное место, бросается на траву и закрывает глаза.
На ее лицо надвигается тень. Ее глаза закрыты, но она и так знает, что это Рубен склонился над ней. Не открывая глаз, она протягивает к нему руки.
– Ильке?
Ильке не сразу вернулась к действительности. Увидев перед собой Лару Энглер, она извинилась. Лара улыбнулась ей в ответ. Она уже привыкла к тому, что ее пациенты не сразу осознают, где находятся. Лара выглядела совершенно спокойной, на ее лице не было заметно ни малейшего удивления.
– Вы хотели бы поговорить об этом?
Ильке покачала головой. Нет, она никогда не сможет заговорить на эту тему. Никто об этом не знал и никогда не должен узнать. Но как долго ей удастся скрывать свою страшную тайну в этой комнате? Сможет ли она выдержать взгляд этих проницательных глаз и не раскрыться?
– Ну, хорошо.
Лара встала и проводила Ильке в маленькую прихожую.
– На сегодня достаточно. Мы увидимся в пятницу?
Ильке кивнула. Она сумела пережить этот час, не превратившись в жалкое, хнычущее существо, дрожащее от страха. Ильке почувствовала огромное облегчение, у нее словно гора свалилась с плеч.
Лара подала Ильке дубленку и попрощалась. Ее рука оказалась теплой и сухой на ощупь. Зато у Ильке руки вспотели и были холодными как лед. Накинув дубленку, она поспешила покинуть уютный домик психотерапевта.
На улице Ильке на мгновение остановилась, холодный зимний ветер приятно освежал ее разгоряченное лицо. Потом она отсоединила свой велосипед от фонарного столба и вскочила в седло. Она действительно справилась с этим. Тетя Мари могла быть ею довольна.
Но ведь это было только начало. Все продолжится неделя за неделей. Решительно тряхнув головой, она отогнала от себя эти неприятные мысли. Сегодня все закончилось хорошо, а до следующей пятницы еще далеко. Просто она не будет думать об этом. Ильке стала тихонько насвистывать свою любимую мелодию.
Мерли металась по кухне как тигрица в клетке. Сорвала на бегу пожухлый листок с африканской липы, протерла влажной тряпкой подоконник, поправила кошачьи миски.
– Да сядь же ты! Ты меня нервируешь, Мерли.
– Не могу.
– Разумеется, можешь. Сядь сюда. – Я пододвинула стул поближе.
Мерли присела на краешек и тут же снова вскочила.
– Не могу усидеть на одном месте. Я сойду с ума. О чем только думает этот тип, заставляя нас так долго ждать?
– До назначенного времени еще десять минут, Мерли. Он не опаздывает.
– Правда? – Она опустилась на стул и посмотрела на меня. – Я не переживу этого, Ютта. Эта комната все еще принадлежит Каро, несмотря на то что… – У нее на глаза навернулись слезы.