Положив трубку, Имке задумалась, в чем же заключалась истинная причина ее раздражительности. Внимательным взглядом обвела комнату. Самый обычный гостиничный номер с розовыми обоями на стенах, дубовой кроватью и платяным шкафом с большим зеркалом. На окне раздвинутые в данный момент гардины с таким же, как и на обоях, узором в виде крупных цветов.
У Имке было немало знакомых, которым могла бы понравиться такая комната. Она не казалась особенно красивой, но в ней не было и ничего отталкивающего. Здесь было даже по-своему уютно. Это напомнило Имке гостиные и кухни двоюродных бабушек, в которых те обычно отмечали свои дни рождения с кофе, тортом и бутылочкой ликера. Нет, этот гостиничный номер не мог быть причиной ее раздражительности.
Разумеется, ее утомили многочисленные встречи, постоянное напряжение, многочасовые выступления и бесчисленные рукопожатия. И особенно улыбки. Большинство людей наверняка не улыбалось за всю свою жизнь так часто, как Имке на одной-единственной встрече с читателями. Ее лицевые мускулы уже настолько приучились к этому, что даже по вечерам ей никак не удавалось расслабиться.
– Может быть, это тоска по дому, – пробормотала она. Ее голос звучал в этой комнате как-то странно. Словно был чем-то самостоятельным и существовал независимо от ее тела. – Или же я постепенно схожу с ума. Глядишь, скоро начну разговаривать с деревьями и надевать на ноги туфли разного цвета.
Имке очень хотелось поговорить с Юттой. Но она решила проявить сдержанность. Ей надо постараться поменьше опекать свою взрослую дочь.
Имке задумалась. А разве не должно быть все наоборот? Разве не должны прежде всего сами дочери проявлять больше сдержанности в отношениях со своими матерями? Она схватила свой мобильник и набрала номер Тило.
Он ответил уже после первого звонка.
– Ну, как ты там? – Его голос был таким родным, домашним, и Имке сильнее прижала трубку к уху, чтобы не пропустить ни слова.
– Мне никак не удается удивить тебя, – пожаловалась она. – Какие это были прекрасные времена, когда у телефонов не было дисплеев.
Она услышала, как ее собеседник тихонько рассмеялся. Уже за одну эту способность так волнующе смеяться по телефону он заслуживал того, чтобы влюбиться в него. Когда Имке слышала этот смех, ей казалось, что любая проблема разрешится сама собой.
– Кто должен первым, образно выражаясь, перерезать пуповину, связывающую их, – неожиданно спросила она, – дочь или мать?
– Что именно ты хотела бы услышать, Ика?
Ей нравилось, когда он так ее называл.
– Твою правду, как психолога, разумеется.
Тило не обижался, когда она подкалывала его. За годы их совместной жизни он уже привык к этому.
– Видимо, обе должны пережить этот процесс, – осторожно ответил он. – Каждая по-своему.
– Очень поучительно! – Имке потянулась на кровати и посмотрела на пожелтевший потолок. После множества роз, окружавших ее, это казалось ей истинным наслаждением. – Вы, вуайеристы человеческих душ, не любите точные определения, не так ли?
– Жизнь не состоит только из белого и черного. – Тило не обратил внимания и на ее вторую подколку. – Полагаю, я не должен объяснять тебе это.
– Верно. Не должен.
– Какая-нибудь проблема с Юттой? – спросил он, немного помолчав.
– Проблема со всем окружающим меня миром, – ответила она. – У меня такое ощущение, будто я постоянно нахожусь в неподходящем месте.
– Раздражение из-за этих поездок, Имке. Ты же сама знаешь. Это происходит всякий раз, как только ты уезжаешь.
Тило был прав. Во время каждой поездки на встречи с читателями наступал такой момент, когда у нее начинали сдавать нервы. Имке пыталась бороться с этим, но ей редко удавалось справиться с депрессией. Даже интересная книга не могла отвлечь ее.
– Мне недостает тебя, – тихо сказала она.
– Надеюсь. – Тило снова рассмеялся, нежно и в то же время самонадеянно.
– Ты бываешь хоть иногда на мельнице? – Ей было приятно представлять себе, как он заходит по вечерам в ее дом.
– Я не могу причинить твоей фрау Бергерхаузен беспокойство. Только представь себе, она приходит утром в дом, чтобы поднять жалюзи, и находит меня в твоей кровати. Да ее же хватит удар.
– Не думаю, если ты будешь лежать в постели один. – Имке отважилась бросить взгляд на обои, усыпанные крупными розами. Может быть, хозяин гостиницы был влюблен, когда строил ее?
– Ну а вообще? Как там, в провинции? – спросил Тило.
– Одиноко. Позволь мне вернуться домой.