– Из Наньцзяна, говорите? – Меня совершенно не заботила «родословная» этого отброса общества. – Что привело наньцзянца в Лунфань?
– Он приехал туда второго июня на переговоры – хотел заключить деловую сделку. Прибыл один на поезде. После того как он завершил встречу с партнерами в ресторане отеля, в одиночестве вернулся в свой номер. По словам жены Фан Цзяна, она звонила ему второго числа в двенадцать часов ночи, но тот сбросил вызов. Он планировал вернуться в Наньцзян третьего числа, но даже ближе к ночи не появился на пороге дома. Когда она повторно попыталась с ним связаться, его телефон был выключен.
– А его гостиничный номер осмотрели? – уточнил я.
Начальник Ху кивнул:
– Как раз два дня назад в отеле заметили, что Фан Цзян не продлил номер, но и не выехал из него, поэтому отправили к нему человека. В номере все было нормально и не вызывало подозрений, поэтому они отдали багаж Фан Цзяна администратору на хранение, пока не приедет полиция.
– Теперь, когда мы узнали личность погибшего, раскрыть дело будет в разы легче, да? – Я потер щетину на подбородке.
Начальник Ху взглянул на меня обеспокоенным взглядом:
– Едва ли.
– Как это едва ли? – переспросил я. – Трупы обычно расчленяют, чтобы поудобнее спрятать, а скрывают свое преступление только те, кто хорошо знаком с жертвой, и боятся того, что сами натворили. Из этого следует, что после установления личности жертвы добрая половина дела уже сделана. Почему «едва ли», что такого особенного в этом деле?
– Не каждое преступление можно раскрыть лишь с помощью логики, каждый случай в той или иной степени уникален. Сам подумай: согласно расследованию, Фан впервые приехал в Лунфань; откуда у него тут знакомые?
– Не обязательно здесь, – ответил Линь Тао. – Может, кто-то из его старых знакомых здесь поселился, или же враги решили последовать за ним в Лунфань…
Начальник замотал головой:
– Думаю, эти две версии можно сразу же исключить. Перво-наперво мы проверили телефонные звонки Фан Цзяня за последние два дня – и не обнаружили странных номеров. Он звонил только партнерам. Если предположить, что за ним в Лунфань специально приехали враги, то тогда нарушается правило «далекий бросит» – ведь его расчленили.
– Логично, – сказал я. – Тогда остался только один вариант: его убили партнеры.
– Мы с самого начала так подумали, – начальник снова замотал головой, – но секретный отдел провел тайное расследование, и там полностью уверены, что те ни при чем.
– Ну… не это и не то… Тогда что? – спросил озадаченно Дабао.
– Кстати, – вспомнил я, – а внутренние органы жертвы нашли?
Начальник Ху кивнул:
– Мы со стариком Ханем подумали: если голова была выброшена на выезде из района, а остальные части – на въезде, то от более тяжелых органов должны были избавиться еще раньше. Прямо перед жилым комплексом находится озеро, поэтому наши поиски сосредоточились на нем. Мы привлекли ближайшее пожарное отделение, они осушили пруд, и на дне оказался полный набор внутренних органов погибшего.
– Мне кажется, только судмедэксперт способен сразу достать из человека все органы, не отделяя их друг от друга, – сказал Линь Тао. – Я бы точно не справился; понятия не имею, как это сделать.
– Наш судмедэксперт может отделить органы целиком, начиная с языка, – добавил начальник Ху. – Судя по внутренностям жертвы, преступник точно обладает знаниями в области судебной экспертизы.
– Кто-то, кто учился на судмедэксперта? – уточнил я.
– Не берусь утверждать. Это спорный момент. Убийца расчленял жертву, обходя суставы, как будто плохо понимая, как устроены кости человека, однако что касается внутренних органов, он профи. У меня есть подозрение, что преступник намеренно резал ниже суставов, пытаясь таким способом запутать полицию. Типа чтобы мы не поняли, что у него есть навыки судебной медицины.
– Вы уже поняли, для чего ему нужно было вырезать органы? – спросил я.
– Привлечь внимание, – решительно ответил начальник Ху.
– Привлечь внимание? – Дабао непонимающе посмотрел на него. – Может, он просто психически больной человек, вот и совершил преступление, не помня себя?
Начальник отрицательно покачал головой: