Линь Тао слегка кивнул:
– Верно. Вот в чем суть. Эти куски достали из канализации.
– Какие же гады, – поморщившись, заметил следователь. – Все они – и те, кто торгует, и те, кто покупает – должны сдохнуть в муках.
– Мужики, – обратился я к коллегам, – теперь задача становится еще сложнее: нам нужно разговорить задержанных и узнать, в какой именно канализации они собирали масло. Как только мы получим нужную информацию, направимся туда, чтобы найти остальные части тела погибшей. Мы не смогли обнаружить никаких особых примет, поэтому сейчас не можем установить личность трупа.
– Но, – вмешался в мой монолог руководитель следственной группы, – как полиция найдет в канализации такие крохотные останки?
Вопрос вызвал у меня улыбку:
– Вот поэтому я и хотел рассказать, кусочки каких частей тела мы обнаружили. Я просто уверен, что далее нас ждут намного более полезные находки.
3
– Точно, куски мышц – это же части ягодиц, – внезапно догадался Дабао.
Лицо следователя все еще выражало непонимание:
– И что с того?
– В одном из последних дел мы столкнулись примерно с такой же ситуацией, – начал объяснять Дабао. – Но тогда тазовые кости полностью сохранились.
Я закивал в знак согласия:
– Таз состоит из крестца и пары подвздошных костей. Костное вещество трех этих элементов крайне крепкое, поэтому разрушить эту конструкцию, или, иначе говоря, раздробить на такие мелкие кусочки просто невозможно. – Я приподнял фотографию, на которой были запечатлены найденные останки.
Дабао продолжил мою мысль:
– Дело в том, что человеческий таз для судмедэкспертов – самая ценная часть скелета. Правильно я говорю, старина Цинь?
Я снова закивал:
– Мы подождем, пока следователи узнают необходимую информацию, а потом прочешем канализацию.
По телевизору я часто видел диггеров, проникающих в канализацию. Меня всегда завораживали тесные помещения и блуждающее по ним эхо от голосов исследователей; такие вылазки будоражат и волнуют кровь.
Допрос ни к чему не привел – задержанные не смогли указать точное место сбора масла. Как раз когда мы потеряли всякую надежду, Линь Тао сказал:
– Дайте мне карту расположения подземных труб в месте преступления. Попробую найти точку, где, скорее всего, выбросили труп, – по тому, что все-таки удалось из них выудить.
Прошло полчаса. Наконец Линь Тао произнес:
– Тут. Нужно проверить.
Дабао тут же вскочил:
– Я пойду проверю. Заодно проведу профилактику геморроя.
Дабао посветил специальным светом внутрь люка. Весь его боевой настрой испарился от гнетущего чувства бессилия. Линь Тао тоже был не в духе:
– Темно уже, давайте лучше днем спустимся.
– Днем здесь ничуть не лучше. – Переобуваясь в высокие резиновые сапоги, я одной рукой похлопал по плечу Дабао, а другой – Линь Тао. Я решил первым спуститься по лестнице. Обернувшись на стоящих сзади криминалистов, сказал: – Ну, работаем!
Внутри, вопреки моим ожиданием, было не так страшно, а полицейские машины неплохо освещали фарами пространство внизу. Единственное, что действительно вызывало дискомфорт, – нам приходилось передвигаться в полуприседе, ведь внутренне пространство не было рассчитано на человеческий рост. Внутри воняло так, что хоть топор вешай. Потерев нос, я сказал:
– Я хоть и судмедэксперт, но даже меня с ног сбивает этот смрад. Вам-то, наверное, еще хуже?
Бледные как смерть криминалисты закивали. Дабао принюхался и, показав в сторону за нашими спинами, сказал:
– В той стороне!
Мое лицо засияло от улыбки:
– У тебя нюх лучше, чем у полицейской собаки!
Дабао толкнул меня в ответ:
– Сам ты собака!
Через полчаса нашего блуждания по канализации я почувствовал сильную усталость и тяжесть в ногах, словно они налились свинцом. Наконец Дабао сказал:
– Мы почти на месте, начинайте копать.
Криминалисты дружно стали снимать со спин лопатки, которые они для удобства привязали к себе, и принялись раскапывать ил, заливаясь по́том. Вскоре тлетворная вонь смешалась с неприятным запахом пота.
Через полчаса Линь Тао крикнул:
– Нашел!
Он протянул мне выкопанную им находку. Я стер марлей грязь с ее поверхности – это была бедренная кость. Я приложил ее к своей ноге:
– У этой девушки очень длинные ноги.
Дабао снова уставился туда, где до этого раскапывал ил, и вернулся к своему занятию: