Павел прищурился:
– Можно считать, что и «колдовства». Есть такое на п-примете?
Дед немного помялся, но все же кивнул:
– Да вот. – Он полез в карман. – Я того, кто меня подстрелил, не рассмотрел. Темно было. Потом в больницу пошел, там все чин по чину сделали, но ноет нога-то еще. И я, как из больницы-то вышел, подумал – найду гада, может, хоть следы какие оставил. Походил-походил – и вот что нашел. – Лесник протянул старый, замызганный телефон, на экране которого был снимок плохого качества. – Я всякое видел, но это… Простое вроде, но жутью так и веет. Это ж настоящее, да?
Павел вгляделся в экран, разглядывая запечатленные на фотографии линии, вычерченные на очищенном от дерна куске земли. Знакомые линии. Пришлось напрячь память, но нужное в голову пришло. Только у ритуала Поиска Крови имелись такие специфические пересечения вписанных фигур и чистое пространство в центре рисунка – под ампулу с кровью.
– Повезло мне, тогда как раз дождей долго не было, – пояснил дед, – а потом как влили… Все смыло и заросло уже. Но если хотите, то я покажу, где нашел это.
Павел хотел. Очень.
Дед повел его вдаль от сгоревшей усадьбы. Лесник оказался прав – вода и время свое дело сделали. Все заросло, и только слабое-слабое напряжение Завесы подсказывало, что когда-то под большим старым дубом проводился сложный ритуал.
– Я к полицаям-то обратился, ну, когда паренек-то этот меня подстрелил, – продолжил рассказывать дед, заглядывая через плечо изучающего дерн Павла, – еще до того, как это увидел. Они пришли ко мне в больницу, стали спрашивать – кто, что и как. Я им сказал, что это наверняка не простой парень был, а они и слышать не хотели. Говорили, мол, что я с перепоя не запомнил ничего. Так вот я трезвый-то был в тот вечер! А они заладили – хулиган, хулиган… Не хулиган это, вот чувствую. Я потому и начал тут все обшаривать. Пошел опять к полицаям, но дождь лил как назло, и стало вот как сейчас. А картинке этой никто не поверил, сказали, мол, молодежь балуется.
Павел подумал, что стоит поговорить с местными особистами. Вряд ли тут много подготовленных кадров, в лучшем случае пара магиков на город и один уставший от всего маг… Но все же. Вслух он заметил другое:
– П-почему вы решили, что в вас стрелял не п-простой человек? Сами ведь говорите, что всякие п-проходимцы шастают и темно б-было.
– Да чтоб я знал, – развел руками лесник. – Я подумал, что не такой он, как обычные искатели всякого колдовского, которые сюда приезжают. Парень молодой – вот что запомнил, а как именно выглядел, на чем приехал, что говорил – ничего в голове не осталось. Вот ничего. Что это, если не колдунство?
Павел неопределенно пожал плечами. Он уже бросил пару диагностик на лесника, но без толку. Или магию спрятали очень хорошо – настолько, что нужно глубоко в разуме копаться, а это опасно, да и без нормальных улик никто не даст санкции, – или этой магии и вовсе не имелось.
Лесник говорил дальше, сетуя на вандалов и глупую молодежь, но Павел слушал его вполуха. Вопросов имелось пока больше, чем ответов. Кого искал неведомый маг, готовый застрелить случайного свидетеля: Ингу или кого-то еще из тех, чья история сгорела в огне? Почему использовал пистолет, а не магию? Не умел убивать с помощью Истока, это ведь не всем дано, или боялся оставить следы?
Понятно, почему проводивший ритуал не стал отводить внимание: ритуальные энергозатратные воздействия, к которым и относился Поиск Крови, не совместимы ни с какими площадными чарами. Хочешь что-то найти за Завесой – не искажай ее. Потому сам Павел ставил сигналку, а не отвод глаз. Иначе бы лесник не заметил ничего ни тогда, ни сейчас.
Кем был неведомый маг, кого и зачем искал? Вопросы, вопросы… И что-то подсказывало Павлу – нужные ответы искать придется долго. Очень долго. Словно он тронул край паутины, простирающейся далеко во времени и пространстве. Или нащупал скрытый в траве капкан, а за ним – еще десяток ловушек, расставленных на непонятно куда ведущей тропе. Не то проблеск предвидения мага, не то просто предчувствие сыщика.
Как бы то ни было, парень-маг с пистолетом – в первую очередь забота местных. Передаст им информацию, и все. Сам Павел нашел обоснования для того, чтобы облегчить жизнь Инги, а это уже неплохо.
Идя к машине под мерную болтовню лесника, особист думал о том, что вчера из подворотни ему под ноги вместе с Ингой бросился конец нити, ведущей к очень запутанному клубку, о существовании которого он и не подозревал. Возможно, никто не подозревал. И когда-нибудь эта нить Ариадны приведет в центр лабиринта, а пока нужно найти бумаги о деятельности «Приюта сердца» и его директрисы.