Единственное, что Инге было не по душе, – Толик сбрил длинные черные волосы, сменив прическу рокера на короткий ежик. Волосы у него по-прежнему черные, как и у нее самой, но все же… Почему-то ей казалось, что, расставшись со своими «патлами», как называла их Марви – противная до ужаса тетка и по совместительству директор приюта, царь и бог мира, в котором Толик и Инга познакомились, – приятель лишился чего-то, что делало его Белолицевым, а не каким-нибудь там Ивановым. Хотя, может, Инга просто рассчитывала увидеть Толика таким, каким запомнила. Она и не задумывалась, что если у нее последние пару лет прошли насыщенно, то и у приятеля наверняка тоже и в его жизни уже не было места длинным волосам и кожаной куртке с неприличной надписью на спине.
Инга поймала себя на мысли, что думает не над своим отношением к Москве, а совсем о другом: можно ли доверять этому новому, изменившемуся Толику? Впрочем, это тоже не стоило озвучивать.
– Тебе тут нравится? – поинтересовалась она, уводя разговор в другое русло.
Редкая переписка – это одно, а встреча лицом к лицу – совсем другое. В тексте приятель мог спрятать от нее ложь, в словах – никогда.
Толик решительно кивнул:
– Непривычно, правда, немного. Я ж в приемной жил в деревне, а в приюте, сама знаешь, считай, в лесу торчали. Потом был юг наш – с тобой и с Анискиными, все эти приключения под открытым небом… Но на побережье города меньше, людей меньше, всего меньше. А тут – столько народу разного: и иностранцы, и дворяне потомственные, и настоящего мага можно встретить. Метро, опять же, здания большие такие, прям до неба… И возможности. Возможности, Ин! Я ведь говорил, что найду здесь для нас место, а? Да и Ленке тут нравится. – Друг обезоруживающе улыбнулся.
Приятель, сколько Инга помнила, вечно метался между симпатией к Ленке Анискиной и нежеланием портить отношения с Сережей, братом Ленки и близким другом самого Толика. Видать, теперь выбор сделал.
Вчетвером они сбежали из приюта четыре года назад. Точнее, Толик-то просто на вольные хлеба ушел, а вот Инга с Анискиными именно что сбежали. Близнецам свобода светила через год, а жизнь стала уже невыносима, а Инге… Ей никогда не удалось бы покинуть приют, так что уходила она без сожалений.
Как только близнецы стали совершеннолетними, они с Толиком рванули в Москву. Можно было и в столицу, конечно, но Москва – город торговый, там работы больше. Да и давно заведено: если нечего терять, то тебе рада Столица монет, а если есть деньги или влияние, то перебирайся в Петербург и крутись в высшем обществе.
– Вы вместе?
– Я чувствую в твоих словах скепсис. – Толик откинулся на спинку стула. – И скепсис этот зря.
Он повернул кисть, и Инга заметила тонкий ободок кольца.
– Это…
– Ага, – приятель улыбнулся во все свои тридцать два зуба, – месяц как.
– Поздравляю!
Значит, Толик добился-таки своего. Он ведь звал в Москву с самого начала, предлагал вчетвером устраиваться, но Инга из-за своего положения отказалась наотрез. По югу с его множеством приезжих и малым количеством магиков, по селениям Кубанской или Черноморской губерний, она могла путешествовать без особой боязни. Стоило, конечно, соблюдать осторожность: нарушь Инга закон, все быстро бы вскрылось, и ее вернули бы в приют. Но, пока живешь тихо, никто не задает вопросов. Летом на море есть где заработать: хоть горничной, хоть продавцом всякой курортной всячины, хоть аниматором. Денег накопишь – и в глушь, жить в развалюхах и помогать по хозяйству старикам до следующего лета. Пару раз она едва не попалась, но пронесло.
А вот крупные города с их системой контроля за магиками Ингу не прельщали. Остановят еще люди из Особого отдела – а они могли взять в оборот любого одаренного, – и все, пиши пропало. Может, страх и надуманный, но для нее вполне реальный. Да и не хотелось ей менять уже налаженную, в общем-то, жизнь.
Так прошли четыре года. И прошли бы еще четыре, но написал Толик, предлагая работу с проживанием и очень, очень хорошей зарплатой. Приятель клялся и божился, что все честно и чисто, намекал на перспективы, легализацию и прочие блага, получаемые в обход закона за большие суммы. Прислал денег на билет, чтобы не в товарняках кататься. В кассах Инге делать нечего, но с помощью частников и с деньгами можно добраться куда угодно и без паспорта. Можно было бы, конечно, взять присланное и уехать подальше, но…
Но все же Толик прав – в Москве больше перспектив. Он дал слово найти ей тут место и сдержал обещание.