Я огляделся. Гальванические ванны стояли в три ряда, напоминая грядки безумного огородника. Между ними змеились провода, о которые запинались все, включая меня. В углу, зажатый между печью и стеной, ютился наш химический уголок, где любой неосторожный чих грозил локальным апокалипсисом.
— Знаю, Потап. Знаю.
План у меня был. Наглый, как и все наши затеи.
Вечером, когда мы с Николаем сидели над картами инспекции инженерных частей, я зашел с козырей.
— Ваше Высочество, помните Ижорский завод?
Николай поднял голову от бумаг. Он выглядел уставшим — генерал-инспекторская должность высасывала силы похлеще вампира.
— Помню. Литейка, кузница и вечный шум. Что с ним?
— Нам нужно оттуда здание. Отдельный корпус. И не просто сарай, а каменное строение с хорошим фундаментом.
Николай отложил перо.
— Зачем? У нас же есть маст… — он осекся, вспомнив, как вчера зацепился аксельбантом за тиски. — Тесно?
— Не то слово. Мы задыхаемся. Но главное не в этом. Нам нужен статус. «Дворцовая мастерская» звучит как кружок кройки и шитья для скучающих фрейлин. Нам нужно прикрытие.
Я положил перед ним лист бумаги.
— «Механическая лаборатория инженерных войск». Скучно, казенно, но бюрократически безупречно. Ни один придворный шалопай не сунет нос в место с таким названием — побоится умереть от тоски.
Николай перекатил название на языке, пробуя его на вкус.
— Лаборатория… Звучит. И по ведомству проходит гладко. Бюджет инженерного корпуса позволяет.
Он придвинул к себе лист приказа. Перо скрипнуло, выводя размашистую подпись «Николай». Затем он макнул печать в воск и с глухим стуком припечатал мою судьбу.
— Действуй, Макс. Теперь ты официально «старший механик». С жалованьем, мундиром и правом орать на интендантов.
Ижорский завод встретил нас симфонией индустриального века.
Земля под ногами мелко дрожала — где-то ухали паровые молоты, плющащие металл для флотских якорей.
Управляющий заводом, седой англичанин мистер Вильсон, смотрел на нас с вежливым скепсисом. Для него мы были столичными хлыщами, решившими поиграть в заводчиков. Но приказ Великого Князя — это не просьба тетушки.
Нам выделили старый кирпичный корпус на отшибе, у самой реки.
— Стены крепкие? — спросил я, пиная кладку носком сапога.
— Метр толщиной, сэр, — буркнул Вильсон. — Раньше тут пороховой склад был.
— Отлично. Если рванем, город устоит.
У Вильсона дернулся глаз.
Переезд напоминал бегство Наполеона из Москвы, только в обратном порядке и с имуществом. Потап командовал погрузкой так, словно мы эвакуировали Эрмитаж.
— Осторожнее, ироды! — ревел он, когда грузчики поднимали станину токарного станка. — Это ж точность! Уронишь — я тебя самого на винт пущу!
Кузьма пеленал гальванические ванны в мешковину и солому, как младенцев. Ефим, наш главный по «электричеству», нес ящик со стеклянными банками батарей, едва дыша. Лицо у него было такое одухотворенное, словно он тащил святые мощи.
Когда мы затащили всё добро в новый корпус, эхо гуляло под высокими сводами. Пространство! Можно было дышать, можно было ходить, не боясь опрокинуть на себя кислоту.
Мистер Вильсон заглянул к нам через неделю и застыл на пороге.
Я чертил мелом на полу схему расстановки.
— Сюда — горн. Сюда — верстаки. Станки — линией вдоль окон, чтобы свет падал слева.
— Простите, сэр, — вежливо кашлянул англичанин. — Но зачем так? Обычно ставят где место есть.
— Это называется «поток», мистер Вильсон. Железка заходит в эту дверь болванкой, проходит по кругу через все станки и выходит в ту дверь готовым изделием. Никакой беготни, никаких лишних движений. Время — деньги.
Он пожевал губами, глядя на меня как на сумасшедшего, но с уважением. Идея конвейера в 1817 году казалась ересью, но ересью красивой.
Через месяц корпус ожил. Теперь это была не кустарная лавочка, а хищный, урчащий зверь.
Но зверю нужны были мозги. Потап с мужиками — это золотые руки, но нам нужна была теория. Инженеры.
Николай привел их лично.
— Знакомься, Макс. Мои «рекруты».
Трое молодых офицеров стояли навытяжку, сверкая эполетами и любопытством.
— Поручик Борис Якоби. Болен электричеством и химией в тяжелой форме, — представил Николай первого, невысокого, с живыми темными глазами. — Чуть не сжег казарму, пытаясь собрать вольтов столб из медных пятаков и солдатских портянок.