Я тихо растворился в толпе, оставив барона отрабатывать следующие полчаса унылой лекции о постановке копыта и особенностях породы.
Уже глубоко за полночь, когда дворец начал пустеть, Николай вызвал меня в свой малый кабинет, пропахший хорошим табаком, оружейным маслом и книжной пылью. Князь стоял у окна, вглядываясь в темные очертания петербургских крыш. Он расстегнул ворот мундира и устало потер шею.
— Как ты это увидел? — спросил он глухо, не поворачиваясь. — Я не заметил вообще ничего. Обычный светский треп. А ты прочитал их, словно развернутый передо мной чертеж паровой машины. Откуда?
Я опустился в глубокое кожаное кресло, вытянув гудящие ноги.
— Это та же самая инженерия, Ваше Высочество, — ответил я спокойно. Спорить или скромничать не имело смысла. — Абсолютно та же механика. Только вместо стальных шестеренок и поршней работают живые люди. У каждого участника приема есть своя центральная ось вращения. У Нессельроде это амбиции и желание сохранить монополию на уши государя. У австрийца — профессиональный интерес выведать настроения при дворе. Ваша ось — прямолинейность и нелюбовь к интригам. Они знают, как на вас надавить, чтобы механизм провернулся в нужную им сторону. Если понимаешь, к чему крепится приводной ремень чужого интереса, то можешь предсказать все последующие движения.
Николай медленно повернулся. Его глаза в свете канделябров казались совершенно черными. Он задумчиво прошелся по кабинету, заложив руки за спину.
С этого вечера расстановка сил незаметно, но радикально изменилась. Я перестал быть просто техническим специалистом, запертым в ижорских цехах и на пыльных полигонах. Я стал постоянным спутником Николая на официальных обедах, полковых смотрах и министерских совещаниях. Поначалу я присутствовал как молчаливый технический секретарь с папкой бумаг. Затем превратился в тень, неприметно стоящую за спинкой его кресла. Чему-то обучился сам, что-то вытаскивал из глубин памяти о корпоративных играх двадцать первого века.
Возможность применить новые навыки на практике представилась буквально через пару месяцев. В столичных гарнизонах вспыхнул острейший конфликт дислокации. Командиры Преображенского и Семеновского полков не поделили квартирный вопрос. Спор зашел, и в гвардейских казармах начали в открытую говорить о грядущей дуэли между двумя заслуженными полковниками. Возраст и ордена, непомерная гордость — ни один не желал уступать. Разрешение проблемы легло на плечи Николая как генерал-инспектора.
Мы сидели в кабинете, Николай мрачно сверлил взглядом расстеленную на столе карту городского квартирования.
— Если я отдам лучшие помещения преображенцам, взбунтуются семеновцы, — прорычал он, стукнув кулаком по дубовой столешнице. Стук вышел глухим и злым. — Если поддержу семеновцев, обижу первый полк гвардии. Накажу обоих — наживу врагов при дворе. Они старше меня по службе в два раза, Макс. Приказы тут не сработают, только обозлят.
Я придвинул карту ближе к себе, изучая сетку улиц и расположение казенных зданий. Вся моя корпоративная юность была соткана из подобных искусственных кризисов, когда отдел маркетинга сцеплялся с разработчиками за бюджеты.
— Мы не будем искать правого, Ваше Высочество, — сказал я, беря карандаш. — В моем… в моей юности этот процесс назывался «конфликт-менеджментом». Нет нужды разнимать двух цепных псов, рискуя быть покусанным. Надо просто бросить каждому по огромному куску мяса. Но сделать это так, чтобы они оба осознали, из чьих рук получают дар.
Я очертил два квартала на карте.
— Преображенцам отдаем вот этот комплекс. Помещения там просторные, но старые. А семеновцам выделяем новый плац для построений, прямо у набережной. Никакого пересечения интересов. Каждый получает зримое, ощутимое благо.
Николай нахмурился, вникая в суть маневра.
Через три дня оба разгоряченных полковника прислали на имя генерал-инспектора официальные рапорты с изъявлением глубочайшей благодарности. Дуэльные пистолеты вернулись в коробки. Командиры хвастались перед сослуживцами своими приобретениями, искренне полагая, что каждый из них вышел из спора победителем.
— Ты решил неразрешимую задачу, не потратив на это ни единого лишнего рубля из казны и не унизив ничьего достоинства, — пробормотал Николай, перечитывая рапорты. — Как?
— Элементарный поиск точки, где выигрыш достается всем, — пожал я плечами.
Но настоящая проверка на прочность грянула по-другому поводу. В дело вступила тяжелая артиллерия в лице графа Аракчеева. Всемогущий временщик задался целью продавить через канцелярию императора грандиозный прожект — расширение военных поселений за счет Новгородской губернии.