Автомобили миновали подъем, вынеслись на взгорок и остановились…
После веселых сосен и чистого песка, увиденное привело в недоумение. Осевшие и скособоченные избы казались мрачной фантастикой. Сюда только что сел агрессивный инопланетный корабль. Он стоял на улице, отбрасывая солнечные блики.
— «Мерседес», — удивился Палладьев и дальше совсем уже изумился: — Стоит у той самой избы.
К той избе автомобили съехали по лопухам. Все вышли и сгрудились у входа, остановленные Рябининым. Они с капитаном вошли первыми. Если следователь оглядывал комнату, то Палладьев сразу шагнул вперед, к топчану. Шагнул и замер. Рябинин все подходил и никак не мог подойти…
Увиденное не воспринималось, потому что не укладывалось® сознании, потому что было бессмысленно. Дикая современная инсталляция.
На топчане лежали два тела. Старуха, лысая и беззубая, упертая пустыми глазницами в лицо мужчины… Рябинин его узнал не по лицу, а по красной борозде на шее, оставшейся от блескучего шнура. Сбежавший из больницы придушенный…
Тела безглазой старухи и Лапицкого были тесно сомкнуты и прижаты друг к другу непонятной силой. Сухожилиями? Белесыми и тугими струнами…
— Они связаны алюминиевой проволокой, — сказал капитан.
Кровавых мест преступлений Рябинин повидал. Но здесь крови не было, здесь было нечто другое — криминал с мистикой. Следователь не мог сосредоточиться, поскольку в его мозгу затуманился какой-то центр логики.
Первым взялся за дело врач «Скорой помощи», сообщивший коротко:
— Два трупа, мне здесь делать нечего.
Дора Мироновна, как всегда, осматривала тела долго и скрупулезно.
— Сергей Георгиевич, видимых повреждений на теле старушки нет, если не считать глаз, которые после ее смерти, наверное, выели крысы. Остальное после вскрытия.
Криминалист снял отпечатки пальцев и сделал множество снимков. Такого сюжета в альбоме его лаборатории не было. А Палладьев осмотрел машину:
— Сергей Георгиевич, в «Мерседесе» продукты.
— Опоздал.
— Куда опоздал?
— Старушке вез, а она померла.
Рябинин приступил к самой нудной на месте происшествия работе — к составлению протокола осмотра. Что и где лежит, как называется, какого размера, из какого материала… Трупы осматривали вместе с Дорой Мироновной. Тела разъединили оперативники…
Когда стало заметно, что день убывает и пора закругляться, капитан сообщил:
— Сергей Георгиевич, «скорая» трупы не взяла. Сказали, что мертвых не возят.
— Вызвал труповозку?
— Да, но она может приехать и ночью.
— Оставлять трупы одни не годится…
— Ребята покараулят.
Ребята, два очень молодых милиционера, выслушали приказ о дежурстве. Когда услышали, что придется сидеть и ночью, один спросил:
— Товарищ капитан, в чем цель дежурства?
— Мало ли что, лейтенант. Уйти могут, украсть…
Опера переглянулись. Капитан их успокоил:
— Ребята, не бойтесь. Ночью я вам водки привезу и выпьете для храбрости.
20
Сомнения… Да, без них нет движения мысли. Но нельзя жить, постоянно сомневаясь. Рябинин окидывал взглядом почти завершенное дело и находил в нем одни промахи. Свои. Преступление, которое мог распутать человек, умеющий считать до трех. В трехкомнатной квартире жили трое: муж, жена и мать жены. И все пропали.
Почему он не вел следствие путем испытанным? Не изучил соседей, работников конторы ЖКХ и паспортного стола, места работы близких и дальних родственников? Потому что на преступлении лежал мистический туман? Потому что пока не было трупов?
Спалось Рябинину плохо. В девять он был уже в прокуратуре. Зная трудовую неуемность судмедэксперта, в десять он ей позвонил:
— Дора Мироновна, наверное, вы еще не начинали…
— Я уже два часа на вскрытии, — обидчиво перебила она. — Акты будут готовы завтра.
— А пока на словах?..
— Тебя, конечно, интересуют причины смерти… По-моему, криминала нет.
— Два трупа и без криминала?
— У старушки последняя степень истощения. Видимо, от этого и умерла. На затылке мужчины небольшая гематомка.
— От нее и умер?
— Молодой крепкий мужчина от этого не умрет… У него остановилось сердце.
Рябинин молчал, пробуя сложить картину, которая не складывалась. От гематомы не умирают, от гематомы сердце не останавливается. Гематома, синяк… Дора Мироновна его молчание терпела, видимо, наслаждаясь недогадливостью следователя. Он соображал, но медленно. Старушка была мертва давно… Кто же связал их проволокой? Тот, кто посадил ему гематому…