«Збигнев, — сказал Стивен, — дело не в том, что понимаю я или чего не понимаете вы. Дело в том, что я хочу… Или лучше сказать…»
В это время у него зазвонил мобильник, и далекий клиент принялся умолять великого экстрасенса помочь его больной дочери, которая… Стивен начал слушать, то есть слушать не так, как все остальные люди, а по-своему: он будто ушел из реальности, улавливал космические или эфирные волны, что-то в них подсознательно анализировал, — в такие моменты говорить с ним было бессмысленно, и Збигнев отступил на шаг, чтобы своим присутствием не мешать Пейтону делать его работу.
«Помолчите, — сказал Збигнев в трубку. — Я слышу все, что надо, не мешайте, пожалуйста».
Он не закрыл глаза, продолжал смотреть перед собой, взгляд его выражал что-то такое, что Качински не мог бы описать словами, хотя, как ему казалось, прекрасно понимал.
«У вашей дочери редкая болезнь почек, — сказал наконец Стивен. — Вам нужно срочно показать ее урологу».
Видимо, несчастный отец начал объяснять, что таки да, уже обращались, болезнь редкая, верно, такая редкая, что никто не смог помочь, и потому одна надежда…
«Боюсь, — грустно сказал Стивен, — что не помогу и я. Не хочу внушать вам несбыточной надежды. Скажу только, что ваша дочь счастливее, чем вы думаете, потому что она… ее путь в мироздании только начинается, в самом начале этот путь никогда не бывает усыпан розами… Извините, это так…»
Он замолчал на середине фразы, плотно сжал губы и неожиданно посмотрел на Збигнева взглядом, в котором читались злость и недоумение.
«Господи, — сказал он, закрывая крышку телефона и пряча аппарат в карман рубашки, — почему люди так…»
Он и эту фразу не закончил.
«Что? — спросил Збигнев. — Не пожелал вас выслушать?»
«На чем мы остановились? — сказал Пейтон. — Вы спрашивали…»
«Я говорил, что, если в Ребекке нет таланта к ясновидению, она ничего не сможет, пусть подпишет хоть сотню бумаг».
«Збигнев, — сказал Стивен. — Ваше дело — проследить, чтобы завещание было исполнено так, как я хочу. Это возможно?»
«Безусловно, — кивнул адвокат. — Полагаю, однако, что вам предстоит еще не один десяток лет жизни, так что…»
«Не один десяток, — хмыкнул Стивен, — это вы правильно сказали…»
В дверь тихо постучали. Адвокат включил ночник и взглянул на часы, стоявшие на тумбочке: половина первого. Кому это не спится?
Он опустил ноги на пол, нащупал тапочки, накинул на плечи пижаму и сказал негромко:
— Кто?
— Можно войти? Вы не спите? Я увидела полоску света под дверью…
«Сара. Когда она могла увидеть свет, — подумал адвокат, — если я включил ночник, услышав стук? Ну да ладно, что-то ей нужно, и вот странно: то ли свет, то ли стук подействовали, но голова болеть перестала. Ощущение такое, будто освободился от тяжелой ноши, так легко…»
— Войдите, — сказал он, встал и поднял с пола свалившееся с постели одеяло. Вспомнил, что, когда ложился, повернул ключ, и, обругав себя за очередное проявление склероза, поспешил к двери. Сара была одета так же, как во время ужина, — она и не собиралась ложиться, может, тоже голова болела, или, скорее всего, думала…
Сара уверенно вошла в комнату, направилась к стоявшему у закрытого окна креслу и села, положив руки на подлокотники.
Збигнев стоял посреди комнаты в пижаме и тапочках, чувствовал себя очень неловко и не знал, с чего начать разговор.
— Извините, — сказал он, — я… мне бы переодеться…
— Простите, Збигнев, — тихо произнесла Сара. — Я не смотрю на вас, не беспокойтесь, пожалуйста. Хотела обсудить кое-что, прежде чем завтра…
— Я догадываюсь, что вы хотите обсудить, Сара, — сказал адвокат, присаживаясь на край постели. — Хотите знать, какими будут юридические последствия, если вы подпишете документ.
— Если я не подпишу, — поправила Сара.
— Нет-нет! — воскликнул Качински. — Если вы, или кто-то другой, или все не подпишете бумагу, то юридические последствия очевидны: никто не получит ни цента, все состояние Стивена — включая, между прочим, и этот дом — отойдет к Фонду Пейтона…
— Распорядителем которого Стив назначил вас.
— Распорядителем которого Стив назначил меня, — как эхо, повторил адвокат. — Да. Тут все юридически однозначно. Но если подпишете… на самом деле вас ведь это интересует…
— Нет, — покачала головой Сара. — Как раз наоборот. Если я… и все остальные… если мы подпишем, то что-то с нами произойдет… я не боюсь… я знаю, что Стив не мог… то есть ему бы и в голову не пришло сделать что-то плохое своей дочери… и жене тоже, но дочери в первую очередь. Значит, и остальным. Он завещал мне свое умение исцелять. Вы знаете, что это такое, Збигнев?