Но сейчас время было особое — потому что близилось время главного осеннего ужина, на который должны были слететься все члены клана. Логово с нетерпением ожидало, когда в его стенах сомкнутся огромный мир тысячелетий и крошечный мирок Ма, Па, старухи и Ивашки, сольются в огромное море, чтобы расстаться к утру. Ведь семейные узы, обладающие редким даром связывать людей через время, никогда не требовали никакого волшебства. Поэтому-то все и ждали самого неволшебного для их семьи вечера.
Когда стемнело — а в это время сумерки приходят рано, — Ивашке было разрешено сходить в обыкновенный магазин, скрывающийся в одном из многоэтажных монстров, чтобы купить еду для себя, ведь пища, которую так увлеченно и недурно, по мнению многочисленных дядюшек, тетечек, кузенов и кузин, готовила его Ма, для него не годилась.
Он шел по улице, смотря себе под ноги, и не заметил, как с ним поравнялась девушка.
— Ты из того дома, который все обходят стороной? — спросила девушка.
— Да. — От неожиданности он отшатнулся.
— Я знаю про тебя. — Девушка была настроена весьма дружелюбно. — Это ты пишешь заметки в нашу районную газетенку?
— Да, — продолжал односложно отвечать он.
— Я их читаю. Иногда они кажутся забавными. А хорошо за это платят?
— Не очень.
— Это потому, что ты — неизвестный писатель.
— Наверное… Но я очень хочу стать известным.
— Все хотят. Но не у всех выходит. Я тебя иногда вижу, как ты идешь по улице в этот магазин… — сказала она. — Почему ты не ходишь на танц-пол в клуб?
— Не хожу… — неуверенно подтвердил Ивашка.
— Ты так похож на артиста Митю Харатина! — воскликнула она. — Одно лицо, даже цвет волос и изысканный удлиненный нос с высокой переносицей!
Ему еще никто и никогда не говорил, что он смахивает на кинозвезду! И что в его лице есть отблеск изысканности. Кузины, рассматривая его, придирались, что цвет кожи его, подобно розовому опалу, слишком мягкий… И говорили, что терпят его исключительно оттого, что в профиль он напоминает норвежского тролля. В детстве он вообще часами просиживал в темном промозглом подполе, стараясь, чтобы кожа стала зеленоватой и покрылась пятнами тления. Но все было тщетно.
И вот пожалуйте, незнакомая девушка хвалит его внешность! А еще интереснее — она читал его заметки, которыми он пытался пробить себе робкий путь в жизни через жесткие тернии мегаполиса и критику титанов, засевших в литературных агентствах.
Ивашка опасливо косился на нее: почему она решилась заговорить с ним? Только из-за того, что он смахивает на киноактера? Или нет? Пожалуй, она так не похожа на его Ма. Она невысока ростом, на щеках румянец, на устах улыбка, она решительно не похожа ни на одного члена его клана, на существо сумерек… Впрочем, а вдруг его разыгрывают его кузены? Помнится, лет десять назад они заставляли его целовать лягушку, обещая, что она превратится в царевну, а сами при этом приговаривали какие-то заклинания! А потом смеялись, когда он сам обернулся на десять минут головастиком!
— Твоя семья сильно отличается от всех других семей? — спросила она опять.
— Да. Мы иные. Мы люди сумерек — Ма не любит выходить днем, бабушка — вообще никогда не выходит, она говорит, что у нее так долго не было настоящего дома, что теперь она хоть сто лет просидит на одном месте… Па — он никогда не спит, но может все достать, все выполнить, стоит только попросить его и потереть кувшин…
— Твоя семья очень интересная и, должно быть, дружная, и отец — дельный человек, все в дом несет, — сказала она, — а мои родители все время ругаются. Особенно когда отец пропивает зарплату…
— Да, мы дружные. Иначе нам не выжить.
— Вот и я своим говорю, что если родители все время ссорятся, детям очень трудно жить. Приходи сегодня в клуб. Сегодня особая программа….
— Я?.. — запнулся он.
— Ну да, приходи. А что?
— Ты так просто это сказала. Ты же меня совсем не знаешь.