Все замолчали, и было слышно, как ко входу подъехал черный «Хаммер».
— Нас едут развлекать! — сверкнул клыками Владомир.
Из автомобиля выпорхнула девушка, которой отроду было чуть более четверти века. Ее голые коленки, не прикрытые ни мини-юбкой, ни мини-пальтишком, быстро-быстро мелькали в стеклянном свете луны. Она являлась воплощением тех нравственно мертвых нимф постсовкового псевдосветского общества, испеченного настолько наспех, что раскрытие качеств ее души было так же малоинтересно, как аутопсия ее тленного тела. Ей подобных девиц, необремененных нормами приличия, но нагруженных порядочным состоянием, припасенным партноменклатурными родителями, частенько приглашали для роли необидчивых клоунесс или, если выразиться более завуалированно, — для проведения корпоративных вечеринок. За несколько удлиненную форму черепа и крупноватые зубы светская клоунесса в простонародье носила погоняло «мисс Иго-го». Прозвище ни капли не смущало девицу, а даже лихорадочно подстегивало ее требующий грубо-слесарного вмешательства психоаналитика разум выдумывать в свой адрес новые и новые колкости, посылая в собственный гипоталамус мазохистский экстаз от собственного публичного унижения.
— Мисс Иго-го прибыла, Сумеречная госпожа, — дрожа всем своим волчьим телом, обратился к Ма Плим.
— Помните, она ни в чем не должна нас заподозрить. Она делает свое дело, зарабатывает деньги, которые с утра вынул из своей бутылки Вечно Юный, — сказала Ма.
Мисс Иго-го уже вошла в логово и была поражена таким размахом празднества.
Зал был словно огромной декорацией из кошмара. Там и здесь курился неведомый дымок, который заставлял приятно кружиться голову. Хотя мисс Иго-го была специалистом в наркотических зельях, но характер дымка так и не смогла разобрать.
— Говорят, что наш век — век заурядного человека. Но я в корне не согласна с этим, — гордо вздернула нос мисс Иго-го, вступая в беседу с Ма, — я-то особенная. Я — супер, я — мега! Кровь — великое дело. Отец — политик, мама — истинная леди, первая красавица страны.
— О, пани с родословной, вы мне подходите! — обратился к мисс Иго-го Владомир. — Есть в вас что-то такое…
— Темперамент, страсть и все, что зовется словом «жизнь», — томно произнесла мисс Иго-го.
— Нет, — отрицательно покачал головой граф, — самая темная, самая аморальная бездуховность…
Мисс Иго-го залилась счастливым смехом и алчно вперилась глазами в изможденное, но аристократически нетривиальное лицо графа. Она уже отчаялась найти себе пару в высшем обществе, и теперь любой мужчина в любой подворотне воспринимался ею как последняя надежда. И она была рада выслушивать любой бред от любого мало-мальски чисто одетого представителя противоположного пола.
— Значит, бездуховность не свойственна жизни? — поддержала она беседу.
— В этом доме — особенно! Здесь жизнь под запретом! Ну… только для избранных здесь исключение… — прошептал граф ей на ухо.
— Эта избранная — я, — радостно констатировала мисс Иго-го.
— О! Запомните главное: здесь логово смерти.
— Обожаю такие вечеринки!
— А смерти, как и, стало быть, всем нам, доставляет удовольствие не жизнь, а — смерть.
— Смерти приятна смерть? И умершим на том свете приятно иметь общество вокруг себя, не так ли вы думаете? — заржала мисс Иго-го, сверкая отбеленными резцами и прималярами.
— Видеть при жизни такое общество, как мы, и знать, что в сумрачном логове ты не одинок, — великое благо, — вежливо отозвался Владомир. — Я в восторге от ваших зубов. Если их подправит искусный стоматолог, они смогут по праву соперничать с моими.
— Вообще-то мой последний жених бросил меня именно из-за них… И обозвал вампиром, — призналась девушка, проникаясь все большей симпатией к странному типу — графу Владомиру.
— Какая прелесть! — хором закричали Плим и несколько кузенов и подошли поближе.
— Да, да, удлиненные зубы на самом деле свидетельствуют о неправильном функционировании нервной системы. Но это пустяки, пани, — проворковал Владомир нежнее домашнего кота. — Особенно после смерти.
Мисс Иго-го произнесла торжественную речь, предложила поиграть в традиционные для вечеринок игры и была немного удивлена, когда большинство гостей отказались, а те, кто согласился, не знали правил. Но она не выразила неудовольствия, поскольку в конце концов ей заплатили приличный гонорар за то, чтобы она всячески развлекала гостей. Когда снова включили музыку, она прислушалась — музыка ей показалась странной, но она никак не могла угадать мотив. Плюнув на разгадывание этой загадки, она пустилась в пляс с одним из подвыпивших кузенов.