Кто собирает марки, кто — карандаши, кто — водочные этикетки, кто — лимузины, у всех свои предпочтения, цели и финансовые возможности.
В Особом управлении МВД РФ коллекционеры тоже имелись. Любаша, к примеру, хранила в ящике стола пару сотен заколок для волос. Полковник Ухов, как стало известно Быстрову, собирал особо значимые дела, переплетая их в обложки трудов классиков марксизма-ленинизма. А дядя Вася Божичко коллекционировал шпионские прибамбасы, вроде «жучков» для прослушки, стреляющих портсигаров и зонтиков с отравленным жалом. Бывало даже, Василий Федорович в порыве безумной страсти, а истинные коллекционеры все немного или откровенно сумасшедшие, решался на должностное преступление, объявляя бракованным вполне работоспособный приборчик, списывая и переправляя его в свою коллекцию. Об этом знали многие, но никто не возражал, потому что дядя Вася знал меру и следил, чтобы его увлечение не сказалось ненароком на оперативной работе. Допустим, понадобится кому-нибудь из сотрудников контейнер в виде булыжника с крышкой на пружине, а булыжника и нет, он у Божичко в коллекции. Так вот, подобных казусов дядя Вася не допускал. Понимал отставной опер, чем чревато, ведь подчас жизнь агента на кону!
Была своя коллекция и у Матвея. Специальный агент Быстров собирал пули, причем лишь те, что предназначались ему лично. Пули конические и «тупорылые», примитивные жаканы и последние достижения оружейной мысли, созданные в секретных лабораториях по типу запрещенных всеми конвенциями «дум-дум». Большинство пуль были сплющенными, деформированными, но попадались и целехонькие, как та, которую он держал сейчас в руке. Эти последние были особенно дороги. Впрочем, по-своему дороги были все, так как заплатить за них агент должен был по самой высокой ставке. Пока смерть обходила его стороной: или кевларовый бронежилет спасал, или киллеры промахивались, или их оружие давало осечку.
До поры до времени? Об этом не хотелось думать, однако и зарекаться не следовало. Сотрудники отдела № 7 лишь казались неуязвимыми, на самом деле они были людьми из плоти и крови. Быстров не был исключением, что не мешало ему, пополняя коллекцию, с вызывающим упорством играть в орлянку с косорукой старухой в саване. Пока он выигрывал, хотя отдавал себе отчет, что наступит день, когда старая карга явится за ним. И с этим ничего не поделаешь, работа такая, всяко может случиться. Но если уж суждено сложить голову на боевом посту, то желательно — попозже. Ему еще много чего надо сделать: дом построить, лес посадить, а может, и сына родить, вон всего сколько!
Матвей полюбовался безупречной формой пули, которая чуть не раскроила ему голову, и убрал кусочек сложнометаллического сплава в карман. Дома он положит пулю в футляр, обитый изнутри бархатом, и спрячет коробку за собранием сочинений господина Гегеля. Труды немецкого философа, купленные по случаю на заре перестройки, занимали целую полку и никогда не доставались. Поэтому была стопроцентная гарантия, что мама не обнаружит футляр, не откроет его, не придет в ужас и сбережет нервы. Близких мало любить, близких надо оберегать, Матвей всегда исходил из этого.
Отношение к другим людям может быть разным. Должно быть! Потому что все люди — разные. Попадаются среди них и такие выродки, как Динозавр.
Ага, Динозавр.
Мысли Матвея вернулись к исходной точке. Чутье, конечно, чутьем, но как Сидоров узнал, что полковник Ухов подключил к делу спецагента Быстрова? Вероятностный ответ: кто-то подслушал, он же и настучал. Значит, «крот» на посту и бдит... А еще любопытно знать, как Ивану Петровичу удалось так быстро организовать покушение? Сколько времени заняло изучение досье? Час. Так что же, за час все успел? Трудно. Почти невозможно. Тогда не Динозавр. Но как же чутье?
Матвей задумался: «Кто у нас главный по интуиции?» — и снял трубку телефона.
— Любаша?
— Матвей?
— Николай Семенович у себя?
— Уехал. Вызвали на совещание. Будет к вечеру.
— Понял.
Быстров дал отбой. Не будем поднимать волну. Вечер — не утро, хотя то и мудреней. Вернется полковник — и поговорим. Гипотетические «жучки» из его кабинета до той поры никуда не денутся. Поэтому подождем. А пока смотаемся к зубному врачу и кое-что обмозгуем по дороге. Скажем, на какой козе подъехать к псевдостроителю и квазиинженеру Сидорову. Кошечка уже не поможет. Если допустить, что Динозавр в курсе, о чем говорили спецагент и начальник «семерки», то ему известно и то, каким образом Быстров хотел к нему подкатиться. Даже если Иван Петрович не откажется от привычки выгуливать вечерами своего кота, на всякого встречного кошатника он будет взирать с недоверием.