Да, досталось ему тогда. Если бы не уроки спецшколы, где перво-наперво учат переносить боль (любую, кроме зубной, но это уже тайны психики), если бы не сданные на отлично зачеты, то не выдержал бы! А так — нормально перенес, глазом не моргнул. Подумал еще: если б знали садюги, что не ногти с пальцев у него надо выковыривать, а зубы из челюсти тянуть, начал бы он болтать или устоял, о долге помня? Матвей и сейчас сомневался.
Мордатый, по неведению, готовился совершить ту же ошибку, поэтому Быстров был спокоен. И вообще, его больше занимала Гадюка. Про какого кальмара она толковала?
— Степа, только не перестарайся! — предупредила мадам в тесном халатике.
— Что вы от меня хотите? — Матвей пошевелился.
— Дрейфит, — авторитетно заявил Степан.
— Помилуйте, господин Быстров, — утомленно вздохнула Гадюка Вторая, отчего грудь ее заходила волнами под белой тканью. — Я задала конкретный вопрос. Вы же делаете вид, будто не понимаете, о чем речь. Может, повторить? Я не гордая, хотя и гордая, я повторю. Что вам известно о кальмаре?
— «Моллюск из класса головоногих...» — снова стал цитировать Быстров, удивляясь короткой женской памяти. — «Ареал обитания...»
— Умри, урод! — взревел Мордатый. — Все понятия растерял. Кальмара моллюском назвать!
— Спокойно, Степа, не шуми, — осадила подручного Гадюка и обратилась к пленнику, демонстрируя поддельное участие: — Зря вы упорствуете. Честь блюсти, разумеется, должно, но в данных обстоятельствах — не нужно. И вообще, плохо без ногтей-то!
— Зато пальцы врастопырку, — не согласился Быстров. — Очень современно.
— Ошибаетесь, дорогой. Ныне растопырок не уважают, заметны слишком. И девушки таких накрученных не любят — боятся.
— Перебьюсь как-нибудь.
— Ну, глядите, — поджала губы лжемедсестра. — Степа, приступай.
Гадюка Вторая сделала шаг в сторону, и ноздрей Матвея коснулся изысканный аромат ее косметики. «Мери Кей», а впрочем, возможно, и другой фирмы, более престижной. Признаться, к занятиям по определению и классификации запахов, которые входили в курс подготовки агентурных работников отдела № 7, Быстров относился без воодушевления. Был грех. Хотя «отлично» Матвей получил, но все было как у нерадивого студента, который, как жонглер, доносит знания до экзаменационного стола, вываливает их и, получив у преподавателя свое, удаляется, оставив знания в пыли на полу. Ну не лежала у него душа к этому предмету, причем без внятных причин и разумных объяснений! Вот пострелять — это да, или боевые дисциплины, а парфюм — не солидно это, как юношеские прыщи. Дурак был! Но что теперь сожалеть и зарекаться на будущее? Сейчас вряд ли имеет смысл загадывать не только на годы, но и на месяцы, на недели вперед. С ближайшими часами проблема.
Мордатый клацнул инструментом, и хотя Быстров опять не испугался, подвергаться истязаниям ему, естественно, не хотелось.
— Вот что я скажу, драгоценная моя, — начал он, поступаясь принципом, что разговор с преступниками должен быть простым и коротким. — В силу чудовищного стечения обстоятельств, поразительного недоразумения, достойного «мыльного» сериала, но не жизни при всем ее многообразии, вы пытаетесь получить от меня сведения, носителем коих я не являюсь. Заявляю ответственно, а при наличии Библии и освобождении рук готов клятвенно возложить на нее длань: кальмары меня ни в малейшей степени не интересуют. Более того, я категорически не приемлю их в качестве новейшего ингредиента салата «оливье», поклонником классического рецепта которого являюсь. Рябчики — да, кальмары — нет. На том стоял и стоять буду! В связи с вышеизложенным вынужден с прискорбием констатировать, что мои знания о головоногих ограничиваются статьей Большого советского энциклопедического словаря 1979 года издания и беллетристическими преувеличениями французского романиста Виктора Гюго в его книге «Труженики моря». Там, позвольте напомнить, чудовищный кальмар потопил лодку и чуть не утянул в пучину ее владельца. Очень занимательно и, увы, совершенно неправдоподобно.
Быстров нес околесицу, одновременно напрягая и расслабляя мускулы. Усилия пропадали втуне: ремни не поддавались. Будь они из кожи или брезента, на что-то можно было рассчитывать — капля, известно, камень точит, — но спеца-гент уже понял, что это синтетика, армированная стальными нитями. Такие ленточки не разорвешь и не растянешь. И все же он не оставлял попыток: действие, даже бессмысленное, всегда лучше покорного ожидания удара судьбы.