Все это порождало опасения за жизнь Мордатого, которые, однако, не оправдались. Метательный снаряд всего лишь лишил тюремщика возможности двигаться, говорить и соображать. Последовав на пол вслед за подносом, Степан застыл пенной неподвижной грудой, усыпанной осколками, хлебом и колбасой. Из небольшой раны потихоньку сочилась, темнея и свертываясь, кровь. «Спрайт» из опрокинутой бутылки насыщал ее углекислотой.
— Вы живы? — донеслось сверху.
— Конечно, — заверил Быстров.
— Как себя чувствуете?
— Превосходно.
— Сомневаюсь.
— Напрасно. Хотя... Лежу, как осетр на обеденном столе. Тоскую.
— Не зазнавайтесь. Осетр! Вы его когда-нибудь видели?
Быстров покопался в памяти и выудил оттуда дело об астраханских браконьерах, промышлявших черной икрой. Потом всплыли кадры документальных фильмов из цикла «В мире животных». Потом кадры из кулинарной передачи для особо выдающихся гурманов.
— Видел, — сказал он.
— А пробовали?
Успешное окончание дела о браконьерах местные милиционеры увенчали обедом в честь столичного гостя, прошерстившего всю волжскую пойму. Стол украшал огромный осетр — из конфискованных стараниями Быстрова. Определенная двусмысленность в этом была, но Матвей успокоил себя тем, что все окрестные детские дома сейчас завалены «его» рыбой, и отведал угощения.
— Пробовал, доводилось.
— Принимается.
Человек наверху с акробатической ловкостью свесился из люка, прыгнул, выпрямился и сорвал с головы лыжную шапочку с прорезями для глаз, но не для рта — видимо, человек хотел, чтобы плетеная шерсть искажала голос. Теперь, на его взгляд, в том необходимости не было.
— Здравствуйте, — прозвучало ясно и звонко.
Человек оказался девушкой!
— Кто вы? — только и смог спросить Быстров.
— Об этом позже.
Незнакомка отвела со лба русые, с заметной рыжиной волосы, и Матвей увидел, что она красива, очень красива. Ей бы очень пошло вечернее платье, но и в черном комбинезоне она была чудо как хороша.
— Сначала займемся вами.
Девушка подняла с пола пассатижи Мордатого, которые можно было использовать и как бокорезы. И тут Быстров подумал: а с чего он, собственно, взял, что это небесное создание озабочено его спасением? Может, тут свои разборки, вот сейчас вскроет вены...
Девушка быстро расправилась с ремнями, только стальные жилы захрустели.
— Встать сможете?
Матвей сел. Затекшие мышцы ныли и стонали, что, очевидно, отразилось на его лице.
— Больно?
Было совестно. Быстров заподозрил девушку черт знает в чем и теперь раскаивался. А что до боли... Мускулы сигнализировали, что попытки избавиться от пут не прошли бесследно. Требовалось размять их, и Матвей приступил к комплексу упражнений, которые за минуту-другую должны были вернуть мышцам эластичность. Внешне это никак не проявлялось. Методика не требовала энергичных вращений или чего-то подобного, все происходило втайне — под покровом кожи и одежды. Процедура была довольно неприятной, но Быстров не позволил себе новой гримасы — держал лицо под контролем. Достаточно, что один раз не сдержался. Позорник несчастный!
Это, впрочем, было не совсем справедливо, поскольку несчастным себя Быстров не считал. Нечаянное знакомство с такой привлекательной и отважной девушкой — это ли не удача? Впрочем, знакомство еще не состоялось.
— Как вас зовут?
— Марина.
— Морская... — сказал Матвей, блистая знанием латыни.
— Лисичкина моя фамилия.
— Очень приятно. Матвей Быстров.
— Я знаю.
— Знаете?
— Если бы не знала, меня бы здесь не было.
Матвей сполз со стола. Ноги подкашивались, кирпичные стены подземелья качались. Но он заставил себя держаться с должной выправкой.
— Благодарю за спасение. Только... Чем обязан?
— Вы мне ничего не должны, — отрезала девушка, сверкнув зелеными глазами. — И за спасение рано благодарите.
Быстров шагнул к двери подвала и задвинул тяжелый засов.
— Выломают, — девушка смотрела с иронией. — Что будете делать?
Матвей охлопал себя — по груди, по карманам. «Стечкин» и «ТТ» исчезли. Ножа и наручников тоже не было. Как и портмоне с документами и деньгами. Как и мобильного телефона.
Он нагнулся, приподнял брючину и вытащил из кобуры «лилипут», не замеченный тюремщиками.
— А это на что? — он подбросил пистолетик на ладони. — Посмотреть — игрушка, а работает как большой. Так что проникнуть сюда без моего на то позволения будет затруднительно.