Разумеется, не обошлось без экскурсий по многоэтажным складам под Красной и Манежной площадями, а также поездок на дрезине по линиям «второго метро». В первый день Быстров побывал на Кунцевской даче Сталина, в подземном городе в Раменках и в «спецнакопителе» правительственного аэропорта Внуково-2. На следующий день прокатился на юг параллельно Варшавскому шоссе до Видного, где расположен элитный пансионат «Бор» и запасной КП Генштаба. На третий день уже вдоль шоссе Энтузиастов добрался до бункера Иосифа Виссарионовича в районе станции метро «Измайловский парк», но этим не ограничился и покатил далее — к поселку Заря Балашихинского района и Центральному командному пункту войск ПВО. Наконец, на четвертый день от «Смоленской» через «Парк Победы» и «Крылатское» Матвей доехал до поселка Барвиха, где его вежливо завернули обратно, поскольку на поверхности в тот момент изволило находиться Первое Лицо государства. Спорить с ребятами в камуфляже со скорострельными «кедрами» в руках Быстров и его «экскурсовод» не стали. У всех своя работа. У этих парней — стоять и не пущать, и стрелять при необходимости.
Короче, с подземной топографией Москвы спецагент был знаком, причем не поверхностно (каламбур), а достаточно глубоко (еще один). Тем не менее он совершенно не представлял, где сейчас находится. В какой части Москвы, да и в Москве ли? Гадюка-Скотница с Мордатым Степаном могли увезти его за кудыкину гору, времени на это у них было по крайней мере несколько часов. Но если учесть наличие в туннелях мутировавших до форменного безобразия кошек, а значит радиации, можно предположить, что это или Обнинск, или Дубна, или на худой конец Зеленоград, а если все же Москва, то район института имени Курчатова. А этот центр атомной науки расположен недалеко от улицы Гамалеи...
Однако зачем гадать?
— Марина, а что там, наверху?
— Улица Гамалеи, — сказала Лисичкина. — Устраивает?
— Вполне.
Быстров похвалил себя за стройность логических построений и тут же обругал за напрасный труд, поскольку без этих построений можно было обойтись. Но каков Динозавр! Каким подземельем обзавелся! И ведь как удачно все для него сложилось: «курчатовская» поликлиника оказалась рядышком с его берлогой, так что пленника даже не пришлось никуда везти. Хотя, может, таких убежищ у него по всей Москве понатыкано. К этому надо быть готовым, что по всей, но по всей ли?
Вообще-то, ответы на многие вопросы имелись у Лисичкиной, однако спецагент не спешил с расспросами. Вот спросил о местонахождении лабиринта, и хватит пока. Потому что лучшая, самая ценная информация — та, которую предлагают добровольно. К тому же вся полнота сведений о том же Динозавре ему в данный конкретный момент и не нужна. Это же не поможет им выбраться на поверхность!
Проход между тем становился все уже, а потолок опускался все ниже. Под ногами чавкала грязь. Метров пятьдесят беглецам пришлось преодолеть на четвереньках. Фонарик Быстров держал в зубах.
Кстати, чудны дела твои, Господи, но зуб, который ныл, простреливал, не давал жизни последние дни, сейчас Матвея совершенно не беспокоил. Нелепостью было бы думать, что Гадюка Вторая не только впрыснула ему в десну какую-то отраву, но из милосердия заодно удалила и нерв. Это с ее-то ветеринарными знаниями и садистскими наклонностями! Однако же факт оставался фактом — зуб не болел.
Осознав это, Матвей подивился резервным возможностям организма, но додумать эту мысль до конца не успел, потому что «нора» закончилась кирпичной перемычкой.
— Приплыли, — проговорила Лисичкина, приваливаясь к стене.
Матвей мазнул по девушке лучом фонаря. Выглядела Марина, сказать по правде, так себе. Вся в грязи. Волосы спутаны. Глаза ввалились от усталости и отчаяния.
Хотя сам он вряд ли смотрелся лучше. Грязь, она для всех одна. Но было и отличие: отчаиваться спецагент не собирался.
Вместо того чтобы начать осыпать голову пеплом, Быстров исследовал кладку. В самом низу ее была дыра, достаточно большая для кошки, но не для человека.
— Надо немного расширить, — возвестил он бодро. — Передохнем малость и приступим. Не знаете, что там?
— Догадываюсь.
— Сокровища, да?
— И да и нет.
— Не понял.
— Там хранилище.
— Сокровищница?
— Хранилище!
— Кальмара? — спецагент выбрал из двух кличек Ивана Петровича Сидорова ту, которая была Лисичкиной привычнее. Про себя он произнес: «Динозавра».