Так Быстров считал раньше, в этом был уверен — и вдруг усомнился. А почему, собственно, он решает за других? Может, женщина готова жить в страхе и с надеждой, что все обойдется. Потому что любит! Это во-первых. А во-вторых, он тоже человек, и на самом деле ему тоже хочется безоглядно любить и быть любимым, причем законной супругой! А там и о детишках подумать можно... На радость маме и полковнику Ухову, который, естественно, будет доволен, что его подчиненный наконец-то устроил свою личную жизнь. Интересно, что почувствует Николай Семенович, если узнает, что он не только заботливый начальник, но еще и отец для сына и дед для внука? В том, что будет мальчик, Матвей был уверен. Наследник нужен!
— Там, — только и сказала Марина Лисичкина.
Спецагент качнул головой и подумал напоследок, что именно в таких ситуациях, когда опасность сгущается настолько, что ее, кажется, можно потрогать, к человеку приходят озарения, кардинально меняющие его жизнь. Если, конечно, она не оборвется в ближайшие минуты.
— Что — «там»? — спросил он.
— Там, — повторила девушка.
Спецагент опустился на корточки и тоже чуть вывернул голову. Только так можно было что-то разглядеть сквозь крошечный пятачок, затерявшийся среди сверкающих граней.
Увиденного было достаточно, чтобы выругаться сквозь зубы.
— Что? — не расслышала Лисичкина.
— Ничего, — буркнул Матвей. — Вырвалось.
А выругаться действительно стоило. По ту сторону окна он увидел заставленные компьютерами столы, ряды файловых шкафов и изрядную толпу народа. И все бы ничего, если бы этот народ не был вооружен до зубов современным стрелковым оружием, в том числе излюбленными киллерами автоматами «Аграм». Но и это было бы ничего, если бы в самом центре толпы, в кожаном кресле с высокой спинкой не восседала Гадюка Вторая.
Скотница вещала, так же наставительно покачивая головой, как делала это, когда давала ценные указания заплечных дел мастеру с бандитской рожей. Ба, да вот и он!
В поле зрения спецагента появился Степан. Он подошел к стулу, стоявшему у одного из шкафов, и тяжело оперся о спинку. Голова Мордатого была укрыта шапкой из бинтов. Видимо, рана, нанесенная «спуманте», оказалась достаточно серьезной. Но в целом выглядел Степа неплохо. Права Лисичкина, негодяи живучи.
Гадюка распекала Мордатого, а палач только мрачно поправлял бинты. Сказать в свое оправдание ему было нечего. Конечно, никто не мог знать, что в подвал влетит бутылка «спуманте», но данное обстоятельство нисколько не умаляло его вины. Он обязан был быть готовым к любым неожиданностям, даже к таким, а вместо этого — упустил пленника.
Как же Мордатый был зол!
Да, усмехнулся про себя Матвей, не дай бог снова попасться ему в лапы. Можно не сомневаться, что желание лишить сбежавшего узника ногтей за истекший промежуток времени у Мордатого только укрепилось. Теперь он обойдется без угроз и долгих приготовлений, сразу достанет из клетчатых штанов инструмент и приступит к делу.
— Это лаборатория Кальмара, — объяснила Лисичкина. — Его сокровищница.
Матвей обернулся и деловито осведомился:
— Наркотики? Героин, «кислота», «колеса»?
— Он «дурью» не балуется. Это я так сказала, образно. А вообще это штаб. Центр управления. Архив. Узел связи. Мне Родик рассказывал.
— Родик? — поскучнел Быстров.
— Родион. Мой брат.
— A-а! Это другой разговор.
— То есть?
Матвей тут же нашелся:
— Я к тому, что в настоящий момент у нас иные заботы — как бы выбраться отсюда.
— Вот именно — как?
— Без потерь и травм. Вы говорили про освинцованный ход на поверхность. Но на пути к нему полно бандюганов с пукалками. У нас же один «лилипут» на двоих.
— Можно закидать их слизняками, — пошутила Марина, неожиданно вновь ставшая той, первой Лисичкиной, отважной и смелой девушкой, глаза которой, казалось, не ведают слез. Загадочна и непостоянна женская природа!
— И затравить мутакотами, — подхватил спецагент. — Однако и при такой поддержке нашему малому калибру и штучному боезапасу силы неравны. Посему идти на прорыв — самоубийство, и нам туда лучше не соваться. Согласны?
— Да.
— А было бы любопытно порыться в этих шкафах. Согласны?