Находясь в офисе, Родик каждую свободную минуту проводил в чуланчике у «подслушивающего устройства». Мало-помалу информация набиралась. Узнал, например, Родион, что «фирменный» особняк в пределах Садового — всего лишь вывеска, легальный юридический адрес. Настоящий центр управления грязными делами фирмы находится под землей, в лабиринтах под институтом имени Курчатова. Стало ему известно, и как в этот центр попасть — где основной ход, где запасной. И про мутакотов Родик услышал.
Постепенно прояснилась структура криминальной организации, возглавляемой Кальмаром, — в частности, что «силовая бригада» состоит из семнадцати хорошо вооруженных боевиков, готовых стрелять быстро и не задумываясь о последствиях. Если собственных «солдат» оказывалось недостаточно, Скотница, которая ведала этой стороной дела, нанимала боевиков у «медведковцев», «свибловцев» и в других московских группировках.
В таможне у Сидорова тоже оказались свои люди, так что границу Отечества контейнеры пересекали беспрепятственно.
Однако всех этих сведений было маловато для того, чтобы идти с повинной в милицию. Прежде всего потому, что Родиона Лисичкина они не обеляли. Требовался козырь, а козыря-то и не было.
— Вчера утром, — продолжала рассказ Марина, — брат стал незримым свидетелем судьбоносного разговора между директором и Кальмаром. Судьбоносного для вас, Матвей, и для него. По следу Динозавра — таким псевдонимом одарил Сидорова «крутой полковник» — был пущен специальный агент Быстров. Специалист опытный и решительный, только что самого Хромого Хому к праотцам отправил! Кстати, кто это?
— Редкая сволочь, — объяснил Матвей. — Ныне покойная.
— Вот и Кальмар о том толковал. Что с Хомой абы кто не совладал бы. А этот обломал пахана в два счета! И еще сказал Сидоров, что агент Быстров жутко идейный. Гад! Взяток не берет — бедный, но гордый.
Матвей хотел было смущенно потупиться, но подрезавшая джип «Вольво» не позволила продемонстрировать присущую ему скромность.
— Подловить на чем-нибудь непотребном его тоже невозможно, весь из себя положительный. Пришлось срочно организовать отстрел, но агенту повезло — киллер промазал. И все же взять Быстрова удалось, причем по-глупому, у зубного врача. И где! В одной из тех поликлиник, из которых контейнеры забирают. И совсем хорошо оказалось то, что от этой поликлиники на улице Гамалеи до входа в подземное убежище Кальмара метров двести, всего лишь. Так что даже с перевозкой проблем не возникло. Директор, как это услышал, долго смеялся. Пока Сидоров не осадил. Конечно, сказал он, Скотница и Степан с пленником разберутся, выяснят в деталях, что «органам» известно, а потом разберутся окончательно — бросят на съедение кошкам-мутантам. Вместе с тем устранение агента проблему не отменит, потому что «крутой полковник» на этом не остановится, не из тех он, что останавливаются, нового ходока зашлет. Поэтому надо не только бдительность утроить, но и держать под наблюдением все входы в подземелье.
— А как же... — начал Быстров, но Лисичкина его оборвала:
— Промедлили они с этим. А не промедли, мне бы до вас не добраться.
Что-то еще беспокоило Матвея в рассказе Марины, какая-то не то что нестыковка, а странность. Слово... «Вчера». Вчера?
— Постойте! Какое сегодня число?
Лисичкина с жалостью посмотрела на него:
— Скотница ошиблась с дозой. Вы спали целые сутки.
— То-то я чувствую, сна ни в одном глазу, — вымученно пошутил Быстров, подумав с уверенностью, что Николай Семенович Ухов не только в курсе его исчезновения, но и предпринимает самые действенные шаги по его поиску. Всех на уши поставил! И все же пока он отцу звонить не будет, хотя вот он, мобильник, в кармане. А впрочем, можно и позвонить. Все равно после побоища у поликлиники Динозавру известно, что беглец уцелел и на свободе. Надо просто сказать Ухову, что все нормально, что цел, что продолжает выполнять задание — и никаких подробностей, памятуя о «кроте». Или лучше не звонить? Звонок можно отследить, определить район города с точностью до квартала и послать туда наемных убийц. А рядом с ним Марина, и он за нее отвечает...
Быстров не знал, как поступить, а Лисичкина истолковала его задумчивость по-своему:
— Есть, наверное, хочется? — участливо спросила она.
Лучше бы не спрашивала! Живот Матвея свела голодная судорога. Так вот почему он с таким вожделением взирал на бутерброды, которые метал в свою пасть мордатый тюремщик. И ничего удивительного, больше суток без еды! Конечно, в спецшколе ему доводилось голодать много дольше, но то ведь в тренировочных целях, не в полевых, а в лабораторных условиях. Что легче. Хотя и тогда ничего приятного или полезного в учебном голодании будущий спецагент не нашел.