Матвей остановил «Чероки» на автомобильной стоянке. Лисичкина открыла дверь, выпрыгнула из джипа и потянулась:
— Хорошо!
Быстров отвернулся. Маечка обтянула девичью грудь, и смотреть на это было выше его сил. Что уж скрывать, хотел бы он быть на месте Микки Мауса...
— Идите сюда!
Быстров выбрался из машины и направился к Лисичкиной. Та звала его в кусты. Опять!
В кустах прятался стол со скамейками. И даже было сравнительно чисто — без крупного мусора, пакетов и бутылок, но с пивными пробками, впившимися в утоптанную до звона землю, как звезды в ночное небо.
— Здесь и перекусим. В покое.
— Отлично.
Матвей направился к джипу, чтобы забрать пакеты со снедью, и тут заверещал мобильник. Быстров выудил из кармана телефон. Отозваться? Чем ему это грозит? И грозит ли чем-нибудь? Времени на скрупулезное взвешивание всех «за» и «против» не было. Матвей нажал кнопку «yes» и, стараясь имитировать голос бандита, у которого отобрал трубку, просипел:
— Алло?
— Это ты, Бусыга?
— Ну, — протянул спецагент, тут же решив, что фамилия амбала — Бусыгин. Уголовники — те же дети, они сплошь и рядом лепят клички из фамилий, как школьники — прозвища для одноклассников. Его, Матвея, например, звали Быстрик, реже Шустрик, на Шустрика он обижался.
— Клиент появлялся? — спросила трубка. — Нет? Глаз с развалюхи не спускай! Если выживет, придет. Так что бди и архаровцам своим накажи. Уразумел?
— Ну.
— Что ты нукаешь? Забыл, с кем разговариваешь?
Матвей якобы поперхнулся, потому что «ну» в данном случае не годилось, и сквозь кашель прохрипел:
— Будет сделано.
Ни «спасибо» в ответ, ни «до свидания». Короткие гудки.
Быстров посмотрел, с какого номера ему звонили и кто. Память аппарата подсказала: «Сидоров».
Это был Динозавр! Какой же неприятный у него голос...
— Вот и поговорили, — пробормотал спецагент.
Он убрал мобильник в карман и сделал шаг к джипу. Второго шага не последовало, потому что под капотом полыхнуло, и в следующее мгновение раздался оглушительный взрыв.
Воздушная волна ударила, точно кувалдой, однако Быстров каким-то чудом устоял на ногах и потому не упустил ничего из разворачивающегося перед ним действа. Зрелище того стоило. Феерия! Только уворачивайся.
«Чероки» разваливался на части, которые разлетались в разные стороны. В сантиметре от уха агента просвистел хромированный ободок фары. Он пригнулся. К ногам подкатилась сорванная с креплений запаска. Он отпрянул. Бампер, словно городошная бита, попытался опрокинуть его на асфальт. Быстров подпрыгнул.
Когда предметы разной конфигурации и иззубренности перестали роиться вокруг него, Матвей тоже прекратил изображать из себя танцора фламенко.
Останки «Чероки» горели ярким пламенем. И вместе с автомобилем пламя «убивало» игрушечного осьминога у заднего стекла; губило застрявшую в дверце пулю, которая не станет парой к той, что лежит у Матвея в кармане, и, соответственно, не пополнит собой его «смертельную» коллекцию; уничтожало оружие бандитов, оставляя агента наедине с «лилипутом» и тремя патронами; превращало в пепел портмоне с купюрами и кредитными карточками.
Всего, что находилось в джипе, Быстрову было жаль. Но вот что делают с людьми шок и стресс: больше всего спецаген-ту было жаль пакетов с фаст-фудовской дребеденью и...
Глава 9
Щекотливое положение
Всего, что находилось в джипе, Быстрову было жаль. Но вот что делают с людьми шок и стресс: больше всего спецагенту было жаль пакетов с фаст-фудовской дребеденью и баранок.
Но — что с Мариной?
Ее защитил стол. Бампер «Чероки» врезался в него, да в нем и застрял. Лисичикина была бледна, но держалась.
Быстров направился к девушке. И, подойдя, понял, что ошибся. То, что он принял за стойкость и невозмутимость, было глубочайшей прострацией. Глаза Лисичкиной были пусты. В них, как в зеркале, отражалось бушующее пламя.
На «Ленинградке» заорали клаксоны. Кто-то испугался и дернулся, кто-то отвлекся и въехал, кто-то не вильнул и получил. Всем было интересно, что там рвануло и так красиво горит. Скоро здесь будет не протолкнуться от зевак и сотрудников всевозможных правоохранительных служб. Но последних могут опередить боевики Динозавра.
— Марина!
Девушка не реагировала. Быстров схватил ее за руку и потянул за собой. Проще мешок с мукой тащить, чем даму в таком состоянии. Матвей остановился и гаркнул: