Пол сторожки был усыпан осколками бутылок, по углам бугрилось тряпье. Вероятно, здесь не раз пытались найти приют бомжи, жаждущие покоя, «огненной воды» и чтобы сверху не капало. Если бы они только знали, какой и куда вход прикрывают своими немытыми телами! Подручные Динозавра вышибали их отсюда раньше, чем бродяги успевали что-нибудь сообразить. Впрочем, они и не пытались, у не имеющих места жительства иные насущные заботы, им на мелочи размениваться некогда. Они о выживании думают!
Смердело.
Перешагнув порог, Быстров тут же вляпался во что-то мягкое и скользкое. Пришлось вытереть подошву о рваную телогрейку, валявшуюся у кучки давно остывших углей. Вонь усилилась. У Быстрова засвербело в носу, но он ущипнул себя за мочку уха, потер переносицу — испытанный способ — и не чихнул.
Через единственную комнату вела протоптанная стежка, упиравшаяся в узкую железную дверь. «Никакого понятия о конспирации, — отметил про себя Быстров. — Разбаловались, понимаешь».
Ручки не было. Матвей толкнул дверь — эффект нулевой. Быстров стал снимать часы, чтобы воспользоваться отмычкой, но замер — замочной скважины не было.
— Ха, ха, ха, — сказала Лисичкина. — Не все так просто, господин специальный агент. Я, конечно, пособлю, но учтите, я с вами.
— Мы же договорились! — воскликнул Матвей. — Вы подождете тут.
— Я передумала.
— Да поймите, Марина, я не могу гарантировать вам безопасность.
— Опять вы за свое! Повторяю, я вас в няньки не нанимала. К тому же вы, кажется, запамятовали, кто вас избавил от печальной перспективы стать подопытным кроликом. Где благодарность?
В этом она была права. Если бы не Марина, грудастая Скотница и мордатый тюремщик всласть поглумились бы над пленником.
— И все-таки...
— Да или нет?
— Да, — сдался Матвей. — Мы пойдем вместе. Но предупреждаю: осторожность и еще раз осторожность.
Марина стала исследовать кирпичи по обе стороны двери — так же, как делала это в пыточной. Надавила на один справа, на другой слева, и что-то щелкнуло, скрипнуло, заурчало — дверь приоткрылась.
Почти сразу от порога начиналась винтовая лестница, исчезавшая в темноте. Лисичкина достала фонарик, купленный в киоске у метро вместо потерянного вчера, и протянула Быстрову. Луч осветил покрытые пушистой плесенью стены. Где там в них скрывается свинец, противостоящий радиации, оставалось догадываться.
Спецагент ступил на пупырчатую металлическую платформу, от которой, змеясь вокруг бетонного столба, крутой спиралью уходили вниз треугольные ступени.
Они спускались медленно. Лисичкина дышала Матвею в затылок.
Оказавшись внизу, Матвей замер, прикосновением призвав к тому же спутницу. Огляделся, подсвечивая фонарем. В стене была бронированная дверь с закругленными углами и знакомым по вчерашним приключениям кольцом-запором. Быстров повернул кольцо, и дверь беззвучно подалась. За ней был коридор, ярко освещенный люминесцентными лампами. Аж глаза заболели. Фонарь можно выключить.
— Наверное, нам сюда, — прошептала Лисичкина.
Быстров не ответил. Конечно, сюда, больше некуда.
Коридор изгибался, и они не знали, что ждет их за поворотом. Спецагент достал пистолет.
За очередным поворотом они увидели очередную дверь, но она уже не была стальной, хрустального иллюминатора в ней тем более не было. Дверь была из оргалита и реек. Вдоль косяка желтела тонкая щель. Очевидно, с этой стороны «дети подземелья» не ждали ни радиоактивного заражения, ни вражеского вторжения, даже не позаботились о запорах. Да и зачем замки при такой пустяковине, которую вышибить — труднее высморкаться?
— Ну, — едва слышно произнес Быстров. — Поехали!
Он лягнул дверь и, кувыркнувшись, влетел в образовавшийся проем.
Упал, откатился, вскочил и направил ствол «лилипута» на мужчину, попивавшего чаек, да так и застывшего — с чашкой у рта.
Мужчина сидел спиной к мониторам, на экранах которых отражались картинки — какая-то лестница, какие-то двери, какой-то двор с мусорными баками. Одна картинка — вход в сторожку. Что ж, оставалось поблагодарить стража за нерадивость и любовь к горячительным безалкогольным напиткам. Если бы слушал начальство и нес службу как следует, то давно обнаружил бы присутствие посторонних на вверенной его надзору территории. Но не обнаружил, теперь пусть пеняет на себя.
На столе рядом с мониторами стояла электрическая плитка. На ней попыхивал парком алюминиевый чайник. Рядом с плиткой лежал «Узи». Как ни был ошарашен охранник, а рука его потянулась к автомату. Или наоборот, потому и потянулась, что был слишком ошарашен.