— Не советую, — внушительно проговорил Быстров. — Это не погремушка.
Матвей имел в виду «лилипут», и охранник на сей раз все правильно понял. Он застыл, загипнотизированный уверенным голосом пришельца, но более того — пистолетом в его руке. Лишь желваки бегали по щетинистым скулам и челюсти ходили из стороны в сторону.
— Пикнешь — убью.
Не отводя взгляда и оружия от охранника, Матвей приблизился к столу, зашел мужчине за спину и резко ударил ребром ладони по той черте, где уже не голова, но еще не шея. Охранник сполз со стула, отправившись в путешествие по сумеречным мирам, о которых, когда очнется, останутся самые смутные воспоминания.
— Марина! — позвал спецагент.
Девушка заглянула в комнату и, убедившись, что все в надлежащем виде (ее партнер — на ногах, его противник — на полу), вошла. Поинтересовалась, взглянув на распростертое тело:
— Надолго?
— Не навсегда, — сказал Быстров, осматривая «Узи».
— Дайте мне пистолет.
— Вы умеете с ним управляться?
— Большого ума не надо, — фыркнула Лисичкина.
«Лилипут» перекочевал в ладошку Марины. С малюсеньким пистолетом в руке девушка выглядела комично, уж никак не грозно. Но обращалась с оружием Лисичкина умело: проверила, загнан ли в ствол патрон, откинут ли предохранитель. «Этому инструкторы по туризму не учат», — отметил Матвей. Очевидно, ему предстояло узнать еще много неожиданного о своей спутнице. Слабый пол просто переполнен тайнами! Весь.
Быстров повел «Узи»:
— Держите дистанцию!
В помещении, где находился охранник, была еще одна дверь, тоже канцелярская. Спецагент пнул ее и качнулся в сторону, уходя с линии возможного огня.
Он мог бы этого не делать, потому что зал за дверью был пуст. В том смысле, что здесь не было людей. Зато хватало предметов неодушевленных: на стеллажах лежали коробки, стояли банки с порошками и гранулами, на проволочных подставках ждали своего часа реторты и колбы с разноцветными жидкостями.
Центр управления империей Динозавра и впрямь был лабораторией! По крайней мере в какой-то своей части, возможно, существенной. Но Марина, а? «Это лаборатория Кальмара». Образности ей хотелось! Вот и не верь после этого в женскую интуицию. С нею даже чутье полковника Ухова не сравнится. Хотя можно расценить и по-другому: ткнула Лисичкина пальцем в небо — и в точку, у женщин подобное — норма. Кстати, второй вариант менее травмирует мужское самолюбие.
Зал был размеров внушительных. Пройдя мимо стеллажей, Быстров оказался перед новой дверью. Он распахнул ее с теми же предосторожностями и увидел файловые шкафы и компьютеры — те самые, давешние. Тут тоже было пусто. В двери, отделявшей комнату от хранилища, сверкало хрустальными гранями знакомое окошко. Если прильнуть, он, может быть, даже увидит разгуливающих у баков с отходами мутакотов. Хотя что на них смотреть, мерзость такую?
Да и некогда. Нельзя терять темп.
Темп очень важен!
Когда в ночном разговоре он сообщил Лисичкиной, что намерен нанести визит в подземелье, Марина не спросила его, откуда взялась такая смелость. А это был бы законный вопрос. Ведь не пошел же он напролом, когда они открыли дверь хранилища, хотя был вооружен не лучше нынешнего. Что изменилось? Многое, ответил бы на это Матвей, хотя конкретизировать, что именно, не смог бы. Тут было несколько факторов. Спускаясь под землю по основному ходу, он будет оставлять за собой зачищенную территорию. Далее: в отсутствие пленников у Динозавра отпадет необходимость держать в лаборатории дополнительное количество боевиков. И наконец... Тогда он был не готов, а теперь готов. Тогда казалось, что удача изменяет ему, а теперь он уверен, что удача не изменит. Все это было на уровне ощущений. Тонкие материи! Однако Николай Семенович Ухов всегда советовал подчиненным прислушиваться к себе и поступать соответственно. Вот Матвей и прислушался. И не обманулся — пока все складывалось наилучшим образом. Но нельзя терять темп!
Быстров вернулся в зал и увидел Лисичкину стоящей у еще одной не замеченной им двери. Девушка прислушивалась. Спецагент подошел к Марине и тоже напряг слух. За дверью явно кто-то был, так как там шипело, позвякивало, постукивало и вроде бы даже звучала человеческая речь.
Приподняв «Узи», Матвей саданул ногой. Дверь чуть с петель не сорвало.
— Руки в гору! — рыкнул он, поводя стволом. — Стреляю на поражение!
Три пары изумленных глаз уставились на него и на Марину. Около лабораторных столов стояли Степан, с синюшной мордой и перебинтованной головой, и Скотница. Рядом с Гадюкой сутулился хлюпик в белом халате, жидкие волосенки еле-еле прикрывали его обширную плешь. Этот тщедушный, с куриной грудью человечек был либо опрометчиво смелым, либо вконец растерялся; как бы то ни было, но он спросил: