Мордатый объявил хриплым голосом:
— Ладно, уж лучше на нары, чем на обед этим тварям. Что знаю — скажу.
— Заткнись, идиот, — прошипела Скотница. — Он «на пушку» берет.
— Ошибаетесь, любезная. — Быстров встал и прошелся по лаборатории, разминая ноги. — Я здесь не на работе. Это мой собственный «великий почин». Занятие стремное, но есть в нем своя прелесть. Отчитываться не перед кем, законы гирями на ногах не висят. Главное — результат. До Кальмара я доберусь и без вас, а если учесть, что к вам у меня личный счет имеется, то я просто диву даюсь, с чего это я так распинаюсь?
— Нас будут искать!
— Пускай. Допустим, место вашего последнего упокоения будет найдено. Вам-то от этого какая радость? Меня же как виновника вашей кончины персонифицировать вряд ли удастся. Я как, не слишком сложно изъясняюсь?
Гадюка Вторая вдруг поникла, и Матвей понял — сломалась. А тут еще Степан рот открыл, но Скотница его опередила:
— Спрашивайте.
— О «китайских» товарах я вас пытать не буду, с этим более-менее все понятно. А вот о ферменте спрошу. Зачем он Кальмару?
— За ифлон большие деньги дают. Не у нас, за границей.
— Для чего он нужен и кому?
— Это мне неизвестно. Только Кальмару.
— Прискорбно. Но это я выясню при личной встрече с Сидоровым. А вообще, я рад, что мы достигли взаимопонимания. Сотрудничество всегда лучше вражды, не так ли? Посему экзекуция с летальным исходом отменяется. Отпустить вас, конечно, я не отпущу. Придется покуковать здесь. Разберусь с вашим боссом — пришлю людей, они и вытащат на свет Божий.
— Развяжите, — процедила Скотница.
— Не развяжу.
— Больно, — пожаловался пришедший в себя лаборант.
— Потерпите! Теперь о другом. Где логово?
Скотница медлила, и Мордатый заорал:
— Выкладывай, дура! Пропадем ни за понюх табаку.
Такого оборота — в традициях классической русской словесности — Матвей от бандита не ожидал. Достойно уважения. Жаль, дела Мордатого были лишь осуждения достойны.
Скотница зажмурилась, как перед прыжком в воду с обрыва, и начала давать показания...
Пятнадцать минут спустя Быстров и Лисичкина поднимались по лестнице. Матвей не сомневался, что пленники попытаются освободиться от пут, но не сомневался и в том, что у них это не получится: зачет по искусству вязания узлов курсант Быстров в свое время сдал с первого захода. Тем более можно было не беспокоиться за охранника, которого спецагент без лишних церемоний — волоком — перетащил в лабораторию. Единственно для устрашения. Пребывать в бессознательном состоянии ему предстояло еще долго, да и потом он будет слишком слаб, чтобы предпринимать какие-либо телодвижения. Так-то оно так, но руки любителю почаевничать Быстров все-таки скрутил.
Оказавшись на улице, Быстров направился к джипу «Мицубиши-паджеро», сверкавшему иссиня-черным лаком и хромом. Это была машина Скотницы. У подручных Сидорова была какая-то неуемная страсть к тяжелым внедорожникам. И осьминожкам у заднего стекла.
Матвей нажал кнопку на брелоке, позаимствованном у Гадюки, и автомобиль дважды мигнул фарами, приветствуя нового хозяина. Машина, она же тупая, она любому рада...
Потянув рычаг под «торпедой», спецагент отомкнул капот. Памятуя о дурной привычке Динозавра минировать машины, Матвей не хотел более препоручать их с Мариной жизни случаю.
Наметанному глазу хватило полминуты, чтобы найти взрывное устройство. Тонкий кабель уходил от аккумулятора в недра автомобиля. Быстров отсоединил проводок, просунул руку между патрубками, открутил гайку и извлек из специального гнезда аккуратный цилиндр. Сколько в нем содержалось взрывчатки и какой мощности в тротиловом эквиваленте, в настоящий момент его не очень интересовало. Хотя если по весу, то прилично и изрядно. Спецагент вытащил детонатор и положил «беззубую» мину на коврик межу передними и задними сиденьями джипа.
— Можно отправляться, — сказал он Лисичкиной.
Им нужно было преодолеть около шестидесяти километров. И вот же совпадение — ехать опять предстояло в сторону Зеленограда. И за него — к Солнечногорску. Там на светофоре «уйти» к озеру Сенеж, обогнуть его по дамбе и свернуть на лесную дорогу. От той развилки до владений Динозавра рукой подать.
В дороге обошлось без приключений и без особых пробок, даже в районе Химок машины не тащились, а ехали с почти рекордной для этого отрезка скоростью в 40 километров в час.
Скатившись с моста над железной дорогой, они обогнали тягач, на платформе которого громоздились закопченные остатки «Чероки». Криминалисты сопровождали их в свои владения для проведения более тщательной экспертизы. А надо бы на свалку... Но — нельзя! Закон не дозволяет.